Поцелуй василиска

8-2

Я подалась следом. Любопытство жгло, от незнакомца веяло непоколебимой уверенностью и силой, и мне почему-то подумалось, что именно ему удастся вытряхнуть герцога из забытья.

– Попрошу вас подождать за дверью, прелестная роза, – егерь снова поцеловал мое запястье и, погладив, отпустил. – И не извольте волноваться, меня он послушает.

Я сунулась было следом, но закашлялась от проникающего в легкие сладковатого дыма, потом дверь закрылась перед моим носом и егерь произнес:

– Святая Дева Фессалийская! Здесь невыносимый смрад! Можно повесить шпагу и она останется висеть в воздухе!

Пол заскрипел под тяжестью шагов. Я приникла ухом к двери. Скрипнули ножки кресла, потом безжизненный голос произнес:

– А-а… Макс, какими судьбами… Садись рядом! Пей!

– Изрядная наглость! – прогрохотал возмущенный голос егеря, потом послышался звон разбитого стекла. – Милейший, вы принялись за старое?!

– Вашими стара… ниями, дорогой кузен, – отозвался приглушенный голос генерала. – Я всего лишь… служу короне и исполняю фессалийские законы, не щадя… не щадя живота своего.

– Горло вы свое не щадите! – снова послышались шаги, потом густой вздох. – Сколько тут бутылок? Дюжина? Вы сошли с ума! А это? Опиум?! Мерзость, мерзость! Не комната, а настоящий альтарский притон!

– Вы… не были в Альтаре…

– А вы слишком часто бывали! И, как я вижу, переняли немало гадких привычек от этих узкоглазых ящериц!

Снова скрежет ножек по паркету, будто двигали еще одно кресло.

– Вы не сказали… Макс, что делаете в моем замке? – заплетающимся языком проговорил генерал.

– Охотился в ваших краях. Заодно приехал напомнить, что вот-вот состоится весенний Бал Роз…

– Знаю. В следующую субботу…

– В эту, милейший. Завтра.

Я затаила дыхание.

– Вы помните, милейший, что к празднику Майской Розы приурочена встреча послов Фессалии, Кентарии и Альтара?

Последовала пауза, потом полный желчи голос егеря произнес:

– Не помните. Куда вам? В вашей голове не осталось ничего, кроме туманных видений и порочных мыслей, столь же грязных, как вы сами.

Я ждала, что генерал вспылит, но он почему-то молчал.

– Помните, почему получили этот титул и это звание? – продолжал егерь. – Нет? Так я напомню. Вы поклялись служить королю и государству, милейший. Поклялись на Священной Книге и шпаге вашего отца.

Снова пугающая тишина, генерал не отвечал и не двигался, я только слышала, как шумела в ушах кровь и тикали ходики в глубине коридоров.

– Я скорбел о смерти дорогого дяди Готтлиба и бедного кузена Мартина, – все говорил егерь, язвительно и колко, будто втыкая в мозг длинные, пропитанные ядом иглы. – Но вы поклялись доказать свою преданность короне, и мое доброе сердце смягчилось. Дитер, я позволил вам принести воинскую присягу! Сейчас вы – да-да! Именно вы, милейший кузен! – гарант государственной безопасности! Что сказал бы Альтарский император, если бы увидел смертоносного генерала, грозу и ужас Фессалии в столь непотребном виде? Что сказал бы Кентарийский вождь? О, мой бог! Моя бедная страна!

– Я выиграл две военные кампании для нашей страны, – генерал, наконец, подал голос, сделав ударение на слове «нашей», и говорил холодно и четко, словно и не был пьян. – Я фессалийский подданный и люблю свою страну всем сердцем. Хотите обвинить меня в некомпетентности?

– Разве что в развратности и пороках. И не обвинить, а пожалеть, как пастырь жалеет заблудших овец.

– Мои пороки не имею ничего общего с моим умом, силой и опытом.

– О, я не сомневаюсь! Но эти альтарские замашки… Я не обвиняю вас, милейший кузен, но министры шепчутся за вашей спиной, осуждают симпатию к Альтару и…

– И обвиняют в предательстве? – генерал издал короткий смешок. – Бросьте, Макс! Я могу сколько угодно симпатизировать Империи Солнца, но моя душа навечно отдана Фессалии, я умру на поле брани за нее.

– Умрете гораздо раньше, дорогой Дитер. Ваше состояние печалит меня…

– Завтра же я буду на ногах.

– Могу быть в этом уверен?

– Совершенно. Мой организм крайне устойчив к любым ядам. Вы видите? Уже встаю.

– Прелестно, прелестно, – удовлетворенно проговорил егерь. – Значит, завтра? И не забудьте явиться с женой.

– С той, которую вы мне навязали?

– Того требуют фессалийские законы. И потом, нельзя держать взаперти такое сокровище!

Я снова поежилась и замерла, забыв дышать.

– Буду… с герцогиней, – скрипуче пообещал генерал.