Под кровом Всевышнего

Эпизод 11 «Не ты их, так они тебя»

Проводя указательным пальцем по лакированной поверхности трюмо, уставленного невпопад косметическими флаконами, я зацепляюсь ногтем за лежащие на краю белоснежные пластиковые бусы. В сопровождении поочерёдного постукивания о столешницу, украшение с громким треском приземляется на деревянный пол. Присев на корточки продеваю меж пальцев нити, опоясанных фальшивым жемчугом, и возвращаю те в исходно положение как можно дальше от края.

Пронося кисть над рабочим местом, интуитивно останавливаю её над квадратной рамкой, охватывающей застеклённый гербарий из бабочек – подарок от клиента-коллекционера.

Порой люди странны в своих увлечениях. Особенно в собирательстве чего-либо. Создаётся впечатление, что со временем это дело перевоплощается в нечто большее, обволакивая держателя коллекции своим естеством и норовя остаться ему среди однотипных экземпляров. В таком случае каждый из нас, по своей сути, коллекционер. Различие заключается в том, что одни собирают вещи, а другие воспоминания, обиды, переживания; что угодно, лишь бы чувствовать себя причастным к этому миру.

Даря гербарий, мужчина рассказывал, что девушки из «Фрактала» напоминают ему маленьких, иссохших в своём великолепии, бабочек, навечно обездоленных под стеклянным куполом и смиренно принимающих собственную участь. И если лишить нас защитного стекла, подвергнув легчайшему дуновению ветерка ‒ всякая красота разнесётся по ветру словно пыль. Такие и мы: заживо погребённые, без возможности хоть раз пуститься в вольный полёт. При этом крылья за спиной, словно те являются мнимой долей надежды, никто не обрывал.

А потом, было время, как мы толковали о своеобразии названия и почему Бек наделила подобным именем своё детище, словно пыталась завуалировать кабак под студенческий клуб юных математиков.

- Сами рассудите, - зарываясь пальцами в густые каштановые волосы и скользя ленивым взглядом по моим коленям, мужчина постепенно подбирался к истине, - если углубиться в суть определения, то в переводе с латинского «fractus» означает сломанный, разбитый. Рассматривая с точки зрения математических понятий, фракталом является объект, приближённо совпадающий с частью себя самого ‒ то есть целое имеет ту же форму, что и одна или более частей.

- Весьма познавательно, ‒ я заинтересованно кивнула головой, не показывая мужчине своё невнимание. Не то чтобы мне не нравилось рассуждать о более значимых вещах (мир вокруг пропитанного спиртами заведения), на деле не хотелось задумываться о настоящем и впадать в хандру из-за того, что перед носом неугомонно заверяют о твоей не оригинальности и взаимозаменяемости, завуалировав под псевдонаучные рассуждения.

- Получается, - охваченный ражем, он продолжал гнуть свою линию, - что Ребекка не зря выбрала подобное название: вы все как одна похожи друг на друга проблемами и обратились к ней за помощью. Всё сходится! – словно ребёнок, разобравшийся с задачкой на логику, ликовал мужчина, сладко потягивая крепкий алкоголь.

Непревзойдённый контраст – начать диалог с невесомых бабочек и закончить тяжко нагрянувшими мыслями.

- Лиллиан!

 Умело лавируя между косметических столиков и виляя широкими бёдрами в стороны, Ребекка отвратным тоном протягивала ненавистное для себя имя. Пристроившись сбоку, женщина приобняла меня – впритык к своему разящему резкими духами телу.

- Ему понравилось? - ослепляя жизнерадостной улыбкой, начальница вопрошающе уставилась на меня, не сводя пристального взгляда из-под крошечных, жирно подведённых, глаз.

- Понравилось? Что? – провоцирую недоумевающим вопросами я.

«Общение с тобой, тупая ты сука», - говорили глаза Бек.

Ещё с минуту мы играли в телепатическую молчанку, после чего женщина не выдержала и, взметнув бровь, повелительным тоном произнесла.

- Расскажи о вчерашнем вечере, - голос звучал холодно и отчуждённо. Былая теплота исчезла и поросла ледяными глыбами, создавая невидимую стену между нами. – Как можно подробнее, - по стенкам комнаты отдалённым эхом забарабанили остатки фразы.

Подмяв нижнюю губу, тщательно изображаю мыслительный процесс, словно перебираю деталь за деталью в паутине воспоминаний. Брови сведены к переносице, перебегающие глаза направлены в пол – выглядит довольно естественно.

На деле я тяну время. Не знаю, правда, зачем.

В итоге сдаюсь.

- Бек, это не в моих силах.

- То есть? – резко отстранившись в сторону как от смердящей кучи, Ребекка разворачивается вполоборота и, сложа руки перед грудью, останавливается прямиком перед моим лицом.

- Если ты про секс, то его не было.

Она выжидающе наблюдает исподлобья, томясь в предвкушении освещённости полноты картины, и молчит, перебирая информацию.

- Прошу, перестань смотреть на меня таким взглядом, - не выдерживаю я.

- Каким?

- Фирменным. Под названием «Безнадёжная ты идиотка».

- А это не так?

- Нет.

- Ох, да ладно. Я просила тебя, надеялась, а в итоге всё обернулось очередной беспросветной дыренью в виде долгов по налогам за предыдущий месяц. И всё потому, что тебе сложно воплотить пустяковое дело ‒ раздвинуть ноги.

«Эй, я всё ещё тут, и я не оглохла».

- Прекрати обращаться со мной, словно я вещь. Если девушка вынужденно занимается эскорт-услугами, это не значит, что она обязана соглашаться на любые условия.

- А ты не переходи рамки дозволенного. Кто вообще дал право на панибратское обращение?

Ты и дала. Вчера. За поеданием вишнёвого пирога с чашкой травяного чая.

Или я чего-то не понимаю?

- Да и к тому же, - продолжила Бек, - я имею возможность обращаться с тобой как с собственностью.

Смотря затравленным взглядом, я попятилась назад. Одновременно меня бросило в жар, а после окатило холодным потом заставляя ощутить армию промаршировавших мурашек вдоль позвонка. Сжимая пальцы в кулак, я чувствую, как пылает ладонь, как хрустнули костяшки и, расслабляя руки, замечаю выступившие белесые полумесяцы на коже.