Под снегом дышит весна

7 Неправильные слёзы

Нина застыла перед огромной витриной магазина, торгующего дисками. Пёстрая мозаика, выложенная из ярких обложек, блестела на весеннем солнце и вызывала желание немедленно войти и сделать покупку. Нина поставила ногу на нижнюю ступеньку, но, заметив в отражении стекла недовольное лицо сестры, подхватила стоявшие у ног пакеты и поспешила к припаркованной на обочине машине.

– Дались тебе эти слёзодавилки, – ворчала Валентина, укладывая покупки в багажник. – Поражаюсь я тебе! Не, ну правда – ты и все эти мелодрамы, вообще в голове не укладывается. Слушай, а ты их точно сама смотришь? – подозрительно взглянув на мелькавший затылок сестры, которая уже сидела на заднем сиденье и чем-то увлечённо шуршала, Валентина укоризненно покачала головой, захлопнула багажник и села за руль.

– Соседке таскаю, – весело отозвалась Нина, с силой заталкивая подальше в сумку торчащий краешек коробки с диском, приобретённый украдкой от сестры. – Делать мне больше нечего. Лучше скажи, что ты решила? Неужели поедешь?

– Поеду, – подтвердила Валя, – вот тебя отвезу и поеду.

– Может, с мужем вначале переговоришь?

– А что это даст? Вот урод! – неожиданно прокричала Валя, вцепившись в руль и сбавляя скорость перед резко затормозившей машиной. – А вдруг он выберет не меня, а её, и что тогда делать? И почему я должна соглашаться на развод, меня всё устраивает. Ладно, если бы мы постоянно ругались, так ведь нету у нас такого. Наоборот, ржём, как кони, целыми днями, иногда даже щёки от смеха болеть начинают. И быть такого не может, чтобы я ему надоела, мы женаты всего ничего.

Поправив зеркальце на лобовом стекле, Валя мрачно в него уставилась:

– Не понимаю я, чего ему не хватает? Что он нашёл в ней такого, чего нет у меня?

–Ну, дорогая, на этот вопрос никто ещё не нашёл ответа, а знаешь, сколько желающих было узнать!

Валя обернулась и почти прокричала в лицо сестры:

– А я найду!

Машину повело в сторону и Нина вцепилась в спинку переднего сиденья:

– За дорогой следи!

– У него сейчас футбол, а после наверняка к ней рванёт, – продолжала накручивать себя Валя, явно уже просматривая в голове картины с изменой супруга. – Я в подъезде подожду и посмотрю, в какую он квартиру войдёт, а потом, как только уйдёт, найду предлог, чтобы зайти. Да и не обязательно входить, мне лишь бы она дверь открыла, лишь бы одним глазком на неё посмотреть!

– Да зачем тебе это надо, нервы лучше побереги, не вечные.

– Тебе легко говорить, у тебя брак долгий был и счастливый. А я у Бори четвёртая. Четвёртая, понимаешь ты это? Меня так все и называют – четвёртой женой, словно ждут пятую. А я хочу быть последней!

Неожиданно Валентина всхлипнула и зашмыгала носом. Кинув взгляд на пустое пассажирское сиденье, она уставилась на дорогу и, хлюпая носом, словно маленькая девочка, попросила у сестры:

– Там в боковом кармашке платочек лежит, достань!

Передав сестре платочек, Нина покачала головой:

– Зря ты это задумала. Поговори лучше с мужем, выясни всё, может, ты ошибаешься? Хочешь, я с ним поговорю?

Валя в ответ лишь фыркнула и, остановив машину у дома, угрюмо уставилась в окно, давая понять, что разговор окончен и своего решения она менять не будет.

Неодобрительно покачав головой, Нина выбралась из салона и, подхватив тяжёлые сумки, зашла в подъезд. В квартире, сменив тесные туфли на мягкие тапочки, она сразу же прошла на кухню и занялась продуктами, аккуратно раскладывая их по местам. Когда на столе не осталось ничего, кроме двух коробок с дисками, она бережно взяла их и направилась в зал, на ходу просматривая аннотации. Убрав один диск на полочку, с трудом втиснув его в тесный ряд, другой она оставила на диване и вернулась на кухню, спеша приготовить обед.

Дочь Даша пришла как раз в тот момент, когда суп был почти готов, а котлеты уже лежали на большой тарелке, украшенные веточками свежей петрушки. Восхитительные ароматы носились по квартире, но вскоре им становилось тесно, и они вылетали в открытую форточку. Глубоко втягивая воздух носами, и задирая головы вверх, прохожие с интересом рассматривали окна, гадая, откуда идут такие аппетитные запахи.

Даша кивнула матери и, придерживая Мишутку, сидевшего в сумке-кенгуру, быстро прошла в свою бывшую комнату. Сидевшие на полочке мягкие игрушки терпеливо ждали свою хозяйку и не позволяли забыть о детстве. Достав из сумки небольшого рыжего медвежонка, Даша усадила его рядом с друзьями и щёлкнула по носу синего зайца. Тот чудом не упал, когда радостно наклонил голову вперёд. Мишутка довольно загукал.

– Ты надолго? – заглянула в комнату Нина. – Обедать будешь?

– Нет, я Мишку только покормить. Если уснёт, кофейку выпью.

– Что врач сказал?

– Да что он может сказать! – раздражённо махнула рукой Даша, устраиваясь с сыном в кресле. – Живот мягкий, ребёнок довольный. Значит, молоко хорошо усваивается.

– Тогда чем ты недовольна? – удивлённо спросила Нина.

Даша вздохнула и закатила глаза:

– Мама, ребёнок не какал уже шесть дней. Шесть! А врач даже анализов никаких не взял, живот помял и решил, что всё в порядке. А если что серьёзное, а если он болен?

– Доча, не накручивай себя. Врач в этом лучше разбирается, чем мы. И если он сказал, что всё нормально, значит, так оно и есть. И раз уж мне его Ритка посоветовала, значит, он хороший специалист. Ну не зря же она мед заканчивала, знает, что к чему.

– Мама, тебе его совсем не жалко, да? – бросив мрачный взгляд, поинтересовалась Даша. – Как можно быть такой равнодушной, когда твой внук болен.

– Да чем же он болен? Ты что выдумываешь?– уставилась на дочь Нина, замерев в дверях. – Ты же ничего, кроме груди, и не даёшь ему. Был бы он на искусственном вскармливании, тогда да, но ведь он ничего не ест, кроме твоего молока. Что ты такое говоришь, дочь?