Под знаком Змееносца

Размер шрифта: - +

Главы 19-22

Глава 19

«Тигр действует согласно своей природе и не знает ничего иного – потому он божественен и нет в нем зла. Усомнись он в себе хоть на миг, он станет преступником.» Шри Ауробиндо

В «Звезде и орел», как и обычно в это время было безлюдно. За барной стойкой стояла Матильда и как ни в чем не бывало перетирала посуду. От этой мирной привычной картины у Томаса защемило сердце. Долгие годы этот трактир был его родным домом, а его обитатели семьей.
– Матильда, привет! Где Питер? – спросил Кингсмил с порога.
– Так он как с вами, господин Тернер, поговорил, сразу сам не свой стал. Сел за столик плакал и причитал, что теперь ему конец. Потом резко успокоился, вскочил как ужаленный и побежал к себе в комнату собирать вещи. Взял Вороного в конюшне и умчался в неизвестном мне направлении.
– А куда умчался то?
– Я ж говорю, в неизвестном направлении. Он мне не сообщал.
– Не хочет значит наш мальчик отвечать за свои поступки, - глаза Кингсмила загорелись нехорошим блеском, - Пожалуй, прав ты, Тернер, пора и мне покинуть этот город.
Алекс вздохнул:
– Главное, чтобы ты покинул его в правильном направлении. Уезжай подальше Кингсмил. Ладно, пойду я домой, передохну маленько. Устал я как то сегодня. Возраст уже не тот, а может погодные явления так на меня действуют. Сегодня по всем приметам гроза ожидается. В море никто не выйдет, так что самое время хорошенько отдохнуть. Прощай, Кингсмил, удачи тебе и благоразумия.
– Прощай, Тернер!
– Слушай, а ты правда не знаешь, куда направился, Питер? – спросил девушку Томас, когда Алекс вышел из комнаты, - Вы же всегда были с ним дружны и часто по долгу разговаривали. Он сейчас в трудной ситуации и я боюсь, чтобы парень не наделал глупостей. Если что знаешь, ты мне скажи.
– Ладно, - подумав сказала Матильда, - только тебе, Томас. Питер и правда был сам не свой, а ты всегда защищал и оберегал его. Вспомнился мне один наш с ним разговор еще до его отъезда в поместье Фрайеров. Ты был как раз в отъезде. Питер сидел за столиком и выпивал, расположение духа у него было ни к черту. У него вообще в последнее время частенько бывало мрачное настроение, он нередко нервничал и раздражался по пустякам. Я подсела к нему и спросила в чем дело. Он был уже изрядно пьян, ты же знаешь ему много не надо. Сказал мне, что все ему осточертело. Что Айзек считает сына ребенком, распланировал всю его жизнь, совершенно не интересуясь его мнением по этому поводу. И как только у него появятся деньги, он уедет во Францию.
– Это уже интересно, - оживился Кингсмил, -А Питер не говорил, каким образом собирается это сделать? Он должен понимать, что если попытается перебраться через Ла-Манш или Па-Де-Кале, это скорее всего станет известно его отцу.
– Он сказал, что инкогнито ездил в Дил, Айзек почему-то не очень жалует эту деревеньку, и договорился там с одним старым лодочником. Теперь вопрос только в деньгах. Не знаю, где он собирался взять такую сумму, чтобы отец ни о чем не прознал.
– Зато я знаю. Спасибо, Матильда. Пообещай, что не расскажешь никому о нашем разговоре. Никому, понимаешь? Даже если будет спрашивать Айзек. Питер в беде и лучше никому не знать, где он. Ты же всегда к нему хорошо относилась.
– Обещаю. Хотя по моему Айзеку стоило бы знать. А как ты собираешься его догнать? Он выехал еще до обеда, а сейчас уже вечер.
– Тернер, сказал, что намечается гроза и шторм. Никто не выйдет сегодня в море. А значит Питеру придется остаться в Диле до завтра.
– Откуда ты узнаешь, где именно он остановился?
– Дил – небольшая деревня, в ней всего один трактир, и я даже знаю кому он принадлежит.
– Удачи тебе, Томас. Передавай Питеру от меня привет.
– Непременно. Прощай, Матильда.

*****
На мрачном весеннем небе клубились и сгущались черные тучи. Порывы холодного ветра срывали с них капли дождя. Вдалеке прогремели громовые раскаты. На горизонте появились вспышки молний. Жители окрестных деревень спешно загоняли скотину в сараи, женщины снимали с веревок белье и обеспокоено звали домой припозднившуюся малышню.
На дуврском тракте появился одинокий всадник плотно закутанный в темный дорожный плащ. Казалось, его вовсе не страшила встреча со стихией. Он что есть мочи подхлестывал коня. Его глаза смотрели вперед невидящим взглядом. Казалось человек сам был частью надвигающейся бури, даже порывистый ветер с моря был союзником одинокого путника, он дул ему в спину, подгоняя скакуна. Еще чуть-чуть, осталось лишь спуститься с холма и впереди покажется деревня.
Путник постучал в дверь единственного в Диле трактира «Старый корабль» уже за полночь.
– Чего надо? – послышался из-за двери недовольный мужской бас, - Вали подобру, поздорову.
– Откройте, мне не куда идти. На улице гроза, а я здесь никого не знаю, - громко стараясь перекричать шум стихии сказал мужчина.
– А мне какое дело? Нечего шляться по ночам в такую погоду.
– Бэн, открой, если мне придется вышибить дверь, будет только хуже.
Мужчина за дверью затих, казалось он старается даже не дышать. Прошло несколько минут прежде, чем щеколда открылась.
– Убивать пришел? – мрачно глядя в пол спросил Томаса огромного роста толстяк с неопределенного цвета редкими волосами спадающими на низкий лоб.
– Не тебя. Дашь пройти?
– Тебя будто удержишь.
– Пива то нальешь.
Бэн Кингсмил молча подошел к барной стойке и налил из откупоренного бочонка кружку пива, подумав плеснул и себе тоже. Старший брат старался не смотреть в глаза Томасу, тот напротив внимательно его разглядывал.
– Да, разжирел ты, Бэн. Видать, неплохо живешь.
– Не жалуюсь, женился на дочери трактирщика, вот теперь хозяйничаю тут.
– До меня долетали слухи. Это сколько же мы не виделись?
Бэн отвел взгляд:
– Сам знаешь, сколько. В доме отца...
Послышались тяжелые шаги. В комнату вошла дородная женщина с рябым одутловатым лицом и маленькими глубоко посаженными глазами.
– Это что здесь такое твориться?! Я значит спать, а он снова дружков навел. Сколько это будет продолжаться?! Я тебя спрашиваю, Бэн Кингсмил! Сколько ты будешь поить этих оборванцев за мой счет? Я тебе, что сказала делать?! Не помнишь?! А что ты можешь помнить, когда мозги пропил совсем. Сарай течет у нас, крышу перекрыть надо! Ты в окно смотрел? Весенние грозы начались. А ты значит с дружком напиться решил, а сено пусть мокнет, а корова без него сдохнет. Конечно, тебе то без разницы, главное пивом живот налить, - голос у женщины был противным словно звук пилы, она не прекращала костерить мужа по чем зря при этом угрожающе надвигалась на него своим мощным бюстом.
Когда она подошла вплотную великан сжался, словно ожидая удара.
– Да мы тут, по кружечке всего, а сарай я помню, а как же, завтра перекрою обязательно, дорогая, ты не кричи так дочек разбудишь, да и постоялец у нас, - лепетал Бэн.
Прервал семейную сцену Томас. Он положил на стойку бара соверен:
– Надеюсь вы сможете найти для меня свободную комнату и горячий ужин? Сдачи, разумеется, не надо.
– Конечно, конечно, - голос миссис Кингсмил стал подозрительно ласковым, хотя от этого не менее противным. – Я пойду немедленно подготовлю комнату, - и повернувшись к мужу, - Не мог сказать, что это постоялец, а не один из твоих дружков-алкашей? Вот уж, если не дал Бог мозгов, то их в лавке не купишь. Вы простите, сэр, просто муж у меня идиот.
– Значит, у тебя жена и дочки? – еле сдерживая улыбку спросил Томас.
– Четверо, все девки, а еще теща собака бешеная, похлеще жены будет. Тестя в могилу свела, вот теперь за меня взялась. Так ты чего пришел то, мстить?
– Была такая мысль, да тебя, как я погляжу, Бог уж наказал. Я ничего лучше и не придумаю. Постоялец, ты говорил, у тебя. Где он?
– Спит, наверное. Приехал какой-то дерганный весь. Попросил меня договориться, чтобы его на тот берег переправили. Деньги немалые сулил. Да кто в такую погоду в море выйти отважиться? Дураков нет. Так он обед в комнату попросил, закрылся там и носа не высовывает.
– Кроме тебя его кто-то видел?
– Вроде, никто. Говорю же, перепуганный какой-то. Выходить боялся. С лодочником через меня договаривался.
– Слышь, Бэн, если его кто искать будет, не говори никому, что он здесь был. И обо мне тоже не говори.
– Хорошо. А что ты с ним собираешься делать?
– Пока и сам не знаю, - тихо ответил Томас, - Поговорить бы мне с ним.
– Так он дверь не откроет.
– Неужто у тебя ключей нет?
– Есть, но там задвижка еще. Он ее наверняка закрыл, говорю ж, боится всего.
– Это разве проблема? Выбьем.
– Ты давай без этих штучек своих. Выбьем... Мне потом жена знаешь, что сделает? Со свету сживет. Выбьем...
– Что ж ты ее так боишься то?
– Да не боюсь я ее. Просто не люблю, когда она орет? А рука знаешь какая у нее тяжелая? Да и мамаша еще ейная... В общем стараюсь не связываться, - нахмурился Бэн.
– Ну давай тогда в окно.
– Высоко там, лестницу тащить надо.
– Ну так тащи.
– А там дождь.
– Ничего не сахарный, не растаешь. Давай, Бэн, шевелись, - начал раздражаться Томас.
Великан залпом допил пиво из кружки, нехотя встал и пошел к двери.
– Сейчас, погоди, плащ надену и пойдем.



Nataliya Melnikova

Отредактировано: 13.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться