Подарок

Размер шрифта: - +

Глава 25

— Так Вы утверждаете, что не разглядели того, кто в вас стрелял? — переспросил полицейский у Вик, устало и немного меланхолично занося ее показания в протокол.
       Когда коренастый, с большими залысинами инспектор Хопкинс представился, она подумала, что худшей шуткисудьба ей еще не подкидывала. Снова услышать такую знакомую фамилию! Это на некоторое время вывело ее из равновесия. И хотя рассудок убеждал , что в Лондоне найдется еще как минимум несколько сотен Хопкинсов - память мгновенно воскресила то, что Вик так старалась оставить в прошлом.
      Версия вчерашних событий была придумана ею накануне: они собирались навестить друзей, в районе вокзала Ватерлоо вышли из такси, и в сумеречном переулке подверглись нападению грабителей. Альберт заартачился и получил пулю. Лиц в темноте они не видели, перепугавшись, забежали в служебное помещение театра.
      — Нет, я не разглядела… все произошло быстро, было так страшно … — Вик замолчала, словно борясь с нахлынувшими воспоминаниями. Полицейский истолковал ее волнение, как последствия сильного потрясения и шока, тон его стал заметно мягче.
      — И еще один вопрос, мэм. Судя по показаниям врачей, принимавших вашего жениха вчера вечером, вы оба были одеты не совсем обычно.
      Виктория подняла глаза, этот вопрос был так ожидаем, что ответ уже давно созрел в ее голове, но она изобразила недоумение:
      — Необычно?
      — Ну, хм… медсестра упомянула викторианские костюмы.
      — Ах это. Ну да. Мы ведь собирались на тематическую вечеринку к друзьям. Они недавно помогали мне с рекламным проектом для фирмы «Маленькие радости». Главной темой были рождественские традиции викторианской Англии, вот и появилась идея для праздника! А у меня осталась кое-какая одежда со съемок… 
      Лицо Хопкинса неожиданно преобразилось в милейшей улыбке
      — Так это ваших рук дело! Ну и ну, а я все думаю, где Вас мог видеть. Моя жена накупила с дюжину их открыток и шикарный подарочный постер! Значит на календаре были Вы?
      Вик кивнула в ответ и мысленно возблагодарила Небеса за еще одно, но гораздо более удачное совпадение, хвала вездесущей рекламе!
       — Ох, извините, перебил, продолжайте. - Хопкинс деловито наклонился к своему блокноту.
      — …. Вообщем, больше и добавить нечего, невеселый косплей у нас получился, как видите…- подытожила Вик и многозначительно замолчала. «Пусть лучше думает, что они с Альбертом парочка со странностями, чем задает лишние вопросы»
      Но инспектор лишь выразительно хмыкнул и вновь уткнулся в свой протокол, а затем пристально посмотрел на нее и спросил:
      — Наши эксперты изучили пулю, попавшую в вашего жениха, очень любопытная получается картина.
      — А что с ней?
      — Она выпущена из револьвера Кольт — Патерсон, образца 1839 года, — сверившись с отчетом заявил полицейский, — Старинное, редкое оружие. И уже давно не используется по назначению, оседая в частных коллекциях. Что скажете?
      Вик сделала непроницаемое лицо, хотя сердце выделывало отчаянные кульбиты в ее груди.
      — Я скажу, что мне все равно, с помощью чего пытались убить Альберта, главное чтобы эти отморозки побыстрее оказались за решеткой.
      — Это очень важная улика. Не каждый день увидишь такое.
      — Значит, она поможет быстрее вычислить нападавших? Я правильно поняла?
      — Да, абсолютно. Вспомните, возможно, подобное оружие встречались вам раньше, например, в доме у кого-нибудь из знакомых, друзей? — Хопкинс, по многолетней привычке, внимательно следил за реакцией своей собеседницы.
      — Нет, я точно ни у кого не видела ничего подобного, — ответила Вик, после деланных раздумий.
      — Все-таки напрягите память на досуге и дайте знать, если вспомните что-нибудь важное, — сказал он на прощанье, оставив свою визитку.
      — Обязательно, инспектор, — ответила Виктория, заставив себя изобразить подобие улыбки.
      — Хорошего дня, мисс Кент.
      Ей показалось, что кто-то разжал невидимый капкан, в котором отчаянно задыхалось ее сердце. Но его беспокойный стук еще отзывался в ушах, а ладони предательски вспотели. Им с Альбертом удалось преодолеть временной портал, но ее бывший жених унес в своем теле артефакт, который совсем не вяжется с версией банального нападения уличных грабителей.
      Смятение длилось недолго. Она должна встретиться с Альбертом раньше полиции, ведь, как только он окончательно придет в себя, его тоже допросят. Конечно, нестыковки в показаниях можно списать на шок от ранения и последствия наркоза, но не хотелось бы окончательно запутываться во лжи. 
-------------------------
       Баронесса Кобург заняла круговую оборону у кровати своего гениального сына, как только он пришел в сознание. Врач и медсестры быстро поняли, что с ее напором им не совладать и оставили свои попытки убедить Аделаиду в том, что ее сыну оказана вся необходимая помощь, а его жизнь уже вне опасности.
      Когда Виктория далеко после полудня показалась на пороге палаты, баронесса вполне дружелюбно справилась о ее самочувствии и предложила совместный ланч, ей явно натерпелось узнать подробности вчерашнего происшествия. Вик пришлось торопливо согласиться, чтобы поскорее остаться с Альбертом наедине. О разговоре с его матерью она подумает позже.
      — Как ты? — спросила она, когда за баронессой закрылась дверь.
      — Хуже не бывает, — отозвался он — Но ты здесь, и это главное, — и вымученно улыбнулся бледными, ссохшимися губами.
      — Альберт, они знают про пулю, — выдала она сходу, не в силах больше сдерживать свои эмоции, быстро излагая содержание недавней беседы с полицейским, — Прости, конечно нельзя вываливать все это на тебя так сразу, но я подумала — ты должен быть в теме, когда будешь давать показания, — добавила она в конце, во все глаза наблюдая за его реакцией.
      — Не извиняйся, ты все правильно сделала. Только боюсь, — он немного поморщился от боли, сделав попытку пошевелить рукой, — Пуля заинтересует кое-кого еще…
      — О чем ты? — с тревогой в голосе переспросила Вик.
      — В любом случае, тебе не о чем беспокоиться. Но лучше на время исчезнуть из виду. Если тебе не запретили покидать город, уезжай, не стоит мозолить глаза полиции, подставлять себя под лишние расспросы. У тебя есть варианты?
      — Мама приглашала приехать на праздник в Сассекс, — машинально ответила Вик, — Но ты так и не ответил. Кто еще может заинтересоваться этим делом?
      — Виктория, ты задаешь слишком много вопросов, я еще не в состоянии выдержать это, — Альберт бессильно откинулся на подушку. Притворщик из него был никудышный, и она без труда догадалась, что на самом деле он не хочет об этом говорить. Но ничего нельзя было поделать. С его упертостью мог справиться только профессор Роберт Пиль, да и то в некоторых сугубо принципиальных для физики вопросах.
      — Поезжай за город, сегодня же канун Нового года! И свою маман успокоишь и сама немного развеешься! — Я прошу, так будет лучше, — он вдруг взял ее руку в свою и легонько сжал.
      — Ты невыносимый зануда, Альберт Кобург, — сказала она с притворным раздражением, немного поправив его длинную челку,то и дело падающую на глаза.
      — Я знаю, — проговорил он, силясь улыбнуться.
------------------------------
      Через час с небольшим, Вик сидела в вагоне поезда, который стремительно двигался на юг от Лондона в небольшой городок Укфилд в Восточном Сассексе. Сегодня ей чудом удалось избежать ланча с Аделаидой, сославшись на нехватку времени — она ведь так торопится обнять свою мать, которая немало взволнована тем, что произошло с ней и Альбертом накануне.
      Виктория старшая так обрадовалась ее решению приехать на оставшиеся праздники, что сама вызвалась встретить дочь на маленькой станции, решительно отметая все возражения Вик, порывавшейся взять такси.
      До деревушки Литл Хорстед, где находился их загородный дом, было рукой подать даже по заснеженной дороге, и Вик пробираясь к выходу из вагона, как могла морально готовила себя к потоку беспокойных вопросов, которые, по всей видимости собиралась задать ей мать наедине в машине. 
      Разглядев ее подтянутую спортивную фигуру на пустынном перроне, она неожиданно для себя, искренне обрадовалась, хотя, зная характер Виктории старшей, рассчитывать на избавление от душеспасительных тирад не приходилось.
      — Как прошли рождественские праздники? Гости остались довольны? — спросила она у матери, добросовестно ответив на все ее расспросы о событиях последних десяти дней. Там были и Гоа, и внезапное возвращение, и тематическая вечеринка и госпиталь Святого Фомы... И ни слова про то, что на самом деле случилось в ее жизни...
      — Гости... да, конечно. Мэри, кажется, влюбилась в наш Литл Хорстед и сельскую Англию. Она искренне уверяла меня, что это маленький рождественский рай и даже всерьез задумалась, не прикупить ли здесь по соседству коттедж.
      — Надеюсь, ее сын не слишком скучал? Ведь ты наверняка наобещала, что твоя умница и красавица дочка составит ему компанию и покажет местные достопримечательности?
      Виктория старшая сделала небольшую паузу, а потом заявила с неожиданным сарказмом:
      — О нет, он тут явно не скучал.
      — О чем ты?
      — Такой обходительный, воспитанный и симпатичный молодой человек…и потом выясняется… Вообщем, Джон как-то видел его… в компании еще одного молодого мужчины. Живой интерес Саймона к истории провинциальных городков Англии стал нам вскоре понятен… Его ежедневные отлучки в Укфилд к английскому другу все наконец объяснили… Ну, ты понимаешь, что это значит…
      Виктория выразительно хмыкнула, отметив про себя: «Да, мама, какое разочарование! Надеюсь, что этот случай охладит твой пыл по поиску для меня идеального мужа!» Однако, та и не собиралась сдавать позиции.
      — Да, я немного ошиблась на его счет. Но ты все равно должна подумать о крепком плече, таком, как мой Джон. Знаешь, я считаю его своим самым искренним другом, он так помог мне после смерти твоего отца…
      «Ну вот, настало время для старого, как мир, сказания о Святом Джоне Конрое, который вырвал несчастную вдову из пучины страданий и одарил ее благодатью своей любви», — подумала Вик, но вслух не произнесла ни слова, уже в сотый раз покорно выслушивая эту восторженную исповедь.
      — А эта странная история с ограблением, — продолжила мать, закончив наконец перечислять достоинства Конроя, — Я склонна видеть в ней закономерное следствие твоего непредсказуемого образа жизни. Вечером в районе Ватерлоо, посреди Лондона? Я была права! Ты пока нуждаешься в руководстве! Пусть это будет не Альберт, хотя... сдается мне, ты так и не вынесла ни единого урока из ваших прошлых отношений. И наверняка даёшь ему напрасную надежду этими совместными вылазкам? Кстати, Аделаида уже запретила приближаться к своему драгоценному сыну ближе, чем на сто ярдов?
      Вик промолчала, мужественно выслушивая заготовленную матерью речь по дороге к их небольшому коттеджу. Рассеяно смотря на пейзаж за окном, она мечтала оказаться, наконец, в своей уютной, все еще по-девчачьи обустроенной спальне. Ей сейчас не хотелось уже привычно возражать, бунтовать и отстаивать свою точку зрения — у неё просто не было для этого ни моральных, ни физических сил. Единственная цель ее поспешного бегства из Лондона - собрать себя по кусочкам в родных стенах, помнящих отца и отпустить, наконец, груз последних сумасшедших дней. Она должна вернуться к любимой работе отдохнувшей и полной сил! Ни матери, ни Конрою она не позволит помешать этому прекрасному плану!
----------------------
      Неожиданно уютный и домашний Джон Конрой, облаченный в вязаный свитер, приподнялся с простора клетчатого дивана, изображая благодушие и радость от встречи с Викторией младшей. Но хватило его ненадолго. А ровно до того момента, пока он не разглядел в руках Вик переноску, в которой вполне себе мирно восседал мистер Финдус.
      Ноздри Джона шумно втянули воздух, а губы скривились как от прокисшего молока. Виктория не без удовлетворения отметила эту перемену.
      — Бога ради Виктория, неужели ты не могла оставить животное в Лондоне? — не вытерпел он.
      Мать успокаивающим жестом погладила его по руке.
      — К сожалению, сейчас в праздники все приюты переполнены, Альберт в больнице... Не бросать же его одного в холодной квартире — объяснила она за Вик.
      — Это всего лишь кот, причем, вполне воспитанный. Вам незачем беспокоиться, Джон, — добавила та.
      — Очень надеюсь на это, — недоверчиво произнес Конрой, покосившись на переноску, откуда, как ему показалось, зловеще сверкнула пара зеленых глаз.
      Несмотря на мамины увещевания и недовольную мину Конроя, Вик была рада оказаться в родной и уютной обстановке их загородного дома.
В этом старом коттедже, купленном и отремонтированном руками отца, время словно остановилось. Оно бережно и заботливо, словно старая нянька сберегло светлые детские воспоминания о тех счастливых днях, когда они втроём приезжали в Литл Хорстед на выходные и праздники.
      Поднявшись наверх в свою комнату, Виктория, едва разложив вещи и выпустив наконец Финдуса на волю, принялась разглядывать милые безделушки на туалетном столике, которые собирала будучи подростком. Ее любимые книги и журналы школьной поры все также аккуратно стояли на полке.
      Руки сами потянулись к знакомым потрепанным корешкам и почти машинально извлекли на свет любимый томик «Джейн Эйр». Почему, Вик и сама не могла понять. Она увидела ленточку-закладку и открыла книгу на отмеченной странице: «Смотреть на него доставляло мне глубокую радость — волнующую и вместе с тем мучительную, драгоценную, как золото без примеси, но таящую в себе острую боль. Удовольствие, подобное тому, какое должен испытывать погибающий от жажды человек, который знает, что колодец, к которому он подполз, отравлен, но все же пьет божественную влагу жадными глотками.» Сердце у Вик невольно сжалось, настолько описанные эмоции были схожи с ее собственными недавними переживаниями. Рядом была напечатана небольшая иллюстрация: силуэт высокого джентльмена у окна, изображенного в профиль — так очевидно художник представил мистера Рочестера.
      Вик стало не по себе, она резко захлопнула книгу и убрала на место, словно боясь выпустить потревоженных призраков. Она почти задыхалась, потрясенная не столько узнаваемостью черт в случайном рисунке, сколько своей собственной реакцией на него.
      Неужели она всю жизнь будет убегать от своих воспоминаний, вздрагивая при каждом упоминании Его имени, увидев похожее лицо или фигуру, наткнувшись на статью, фильм или книгу?
      С этим надо будет разобраться, и поскорее — подумала Виктория, — Иначе я сойду с ума.
----------------------
      Праздничный вечер прошел на удивление спокойно и по-домашнему тепло. Они вместе с матерью приготовили ужин, накрыли большой обеденный стол в гостиной, а потом в компании Джона и шампанского проводили старый год.
      Конечно, этот вечер не был даже отдаленно схож с теми шумными и веселыми праздниками, на которые они приглашали соседей и друзей раньше, когда был жив отец. Вик до сих пор помнила эти благословенные дни, хранившиеся в самом сердце как неприкосновенный клад. И как всё-таки хорошо и правильно было оказаться именно здесь после всего произошедшего, даже присутствие Конроя сегодня не вызывало негатива. И хотя Вик знала, что через пару дней он снова превратится в ее несносного и требовательного шефа, сейчас он был почти милым, а глаза матери светились нескрываемым женским счастьем.
      Однако, благостное настроение Джону было поддерживать совсем не просто. Мистер Финдус постоянно вертелся около елки, нюхая и пробуя лапой ее густые, украшенные игрушками и гирляндами ветви. От этого стеклянные шары соприкасались, то и дело мелодично позвякивая, заставляя Конроя каждый раз нервно вытягивать шею и прислушиваться. Но как только его взгляд останавливался на хитрой кошачьей мордочке, мистер Финдус делал вид, что занят исключительно своим внешним видом и принимался усердно чистить полосатые бока. Вик еле сдерживалась, чтобы не прыснуть от смеха наблюдая эту молчаливую дуэль. Ведь стоило Джону отвлечься за едой или разговором, Финдус уже ловил момент и протягивал лапу к елке, вызывая очередной тревожный звук.
      — Его необходимо запереть, иначе он опрокинет ёлку, — предостерегающе заявлял Конрой, бросая время от времени взгляд в сторону кота.
      — Ну что ты, он ведь даже не смотрит на нее, — успокаивала Виктория старшая.
      — Вам показалось Джон, это всего лишь сквозняк , — поддерживала её Вик.
       - Чушь, откуда здесь сквозняки? — парировал Конрой.
      — Дом, между прочим, довольно старый, — аргументировала мать.
      — Ну вот, опять этот звук, я просто уверен, что скоро вы будете собирать с пола разбитые игрушки! — вновь нервничал он.
      Измывательская забава, затеянная мистером Финдусом, продолжалась до тех пор, пока ему самому не наскучили периодические вопли Джона. И кот, наконец, картинно развалился около тёплого камина, изображая полное смирение и благопристойность.
      Всю оставшуюся часть новогодней ночи Вик не могла заставить себя заснуть. В голову приходили совершенно странные мысли, не дающие покоя. Она вдруг задумалась, что по сути повторяет судьбу своей матери… Ведь та вышла замуж за отца, будучи на много младше него. Ему, авторитетному антиквару и старому холостяку было уже к сорока, ей же студентке — будущему искусствоведу едва исполнилось 20. Был ли этот роман благословением небес или холодным расчетом со стороны дальновидной барышни из хорошей, но небогатой семьи? Так всегда считала бабушка Вик со стороны отца - вдовствующая леди Кент. Она никогда не одобряла выбор сына, полагая, что Виктория старшая — вертихвостка, выскочившая за него лишь из-за внушительного состояния и положения в обществе. Но Вик не хотелось этому верить, ведь она так явственно помнила с какой теплотой и нежностью они относились друг к другу до самой его трагической и внезапной смерти.
      Им бы пооткровенничать с матерью, как двум взрослым и состоявшимся женщинам, но с того времени, как не стало отца, их разделяла пропасть отчуждения. Мать начала искать утешения в светской жизни, и многочисленных поклонниках, пока, наконец, не встретила Конроя, а Вик в этот сложный период оказалась предоставлена самой себе, ее проблемы вдруг перестали кого-либо интересовать.
      Теперь же Виктория старшая пыталась наверстать упущенное, пытаясь оказать влияние на жизнь дочери, ее привычки и характер, не замечая, что девочка-подросток уже выросла и давно ведет самостоятельную жизнь, пытается строить карьеру, имеет собственное мнение и не собирается перекраивать себя, исходя из представлений матери, внезапно ощутившей потребность реализовать свою нерастраченную заботу.
      Возможно ли, что когда-нибудь они станут общаться по-другому, без натянутых фраз и постоянных нравоучений? Придёт ли мать к пониманию того, что ее дочь не нуждается в них, что ей важно чувствовать понимание и поддержку, простое человеческое участие?
      Вик наконец закрыла глаза. На самой границе беспокойного сна ей послышался знакомый, чуть сдавленный, ласкающий шепот: «Много ли нужно человеку, чтобы почувствовать себя счастливым. Лишь тепло очага и звук дорогого сердца рядом…». Ресницы дрогнули, пропуская соленые капли, но она не заметила их, мысленно купаясь всем телом в кольце тёплых рук Уильяма и его голоса, произносившего слова любви. Слова, что будут отныне согревать ее в самую холодную ночь и придавать ей силы в самые трудные времена. 
----------------------------
      Январь промчался, словно в лихорадке. Вик хваталась за работу с жадностью пираньи, как выразился Энтони, потерявший всякую надежду вытащить ее в клуб или на вечеринку. Самые безумные проекты, самые капризные заказчики, самый неудобный график — Викторию Кент ничто не останавливало.
      Конрой конечно же был доволен, но Виктория старшая постоянно засыпала его жалобами по поводу бессовестной эксплуатации ее драгоценной дочурки, из-за чего она не видит ее уже больше месяца. Все попытки Джона убедить ее в том, что всему виной остервенелый трудоголизм Вик, потерпели фиаско.
      Единственное, на что она могла позволить себе отвлечься в первые дни нового года — это посещение Альберта в больнице. Но спустя неделю после ранения, баронесса Кобург уже забрала сына к себе домой, и окончательное выздоровление проходило под ее чутким и неусыпным взором. 
      Полиция чудесным образом больше Вик не беспокоила, и она списывала это на джентльменскую услугу Альберта — он выполнил свое обещание, оградив ее от всего этого. Вик оставила попытки вытянуть из бывшего жениха хоть какие-то подробности общения с полицией, но тот лишь отшучивался — Мол, у Скотленд-Ярда полно нераскрытых дел и покруче банального грабежа, забудь! Но Викторию не покидало чувство, что за этим наигранным спокойствием скрывается какая-то тайна. Когда-нибудь она найдет способ это выяснить, сейчас же у неё не было на это ни сил, ни желания.
      Ежедневно изматывая себя работой, Вик добивалась желаемого: не думать, не вспоминать, не страдать от тоски и боли. Усталость и мысли о куче дел на завтра отлично справлялись с этим, и добравшись наконец до своей кровати она забывалась крепким, но недолгим сном.
---------------------
      Двое мужчин в одинаковых безликих серых костюмах вот уже несколько часов подряд в течение последней недели просматривали в Архиве Соединенного королевства подшивки самых известных лондонских газет за 1840 год. Работа была кропотливая и ответственная.       Странных посетителей, с неограниченным допуском ко всем фондам архива, похоже интересовали упоминания о событиях в районе нынешнего театра Олд Вик, а так же происходившие непосредственно в нем.
       Все найденные заметки тщательно копировались и заносились в протокол. В газетах неоднократно и на все лады упоминалась масштабная полицейская операция в районе Ламбета, но пока ничего существенного, что могло подтвердить слова молодого ученого, который с января числился в оперативной разработке спецслужб. 
      Наличие пули, выпущенной из раритетного оружия, показаний самого объекта, зафиксированных профессионалами из Темз-хауса, задушевной беседы с его научным руководителем и наличия теоретических выкладок было пока недостаточно, чтобы поверить в правдоподобность версии с так называемым временным «переходом» и ранением, полученным от лондонского "бобби" 19 столетия. Но испытание на полиграфе Альберт Кобург прошёл на удивление «чисто», это и сподвигло руководство засекреченного научного подразделения MI-5 продолжить поиски истины.
      Наконец один из «исследователей» подозвал своего напарника и молча указал на статью на последней странице в "Morning Chronicle» от 30 декабря 1840 года: "Еще один театр лондонского Вест-Энда разделил судьбу Друри-Лейн!".



Catelyn May

Отредактировано: 23.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться