Подарок судьбы, или билета назад не предусмотрено

Глава 26

Приняв для себя важное решение, я, обнаженная, подошла к Дитриху и обняла его. От этого моего действия его мышцы напряглись, стали прямо каменными. Он плотно закрыл глаза и сжал руки в кулаки. С губ герцога слетел хриплый стон, затем он тихо выругался. 

--Ари, ты сейчас просто ничего не осознаешь, так что лучше отойди и сделай вид, что мне все это привиделось. 

--А если я не хочу? 

--Это ты сейчас не хочешь, а на утро будешь сожалеть об этом поступке. 

--Не буду. Спорим? 

Дитрих хрипло, но так приятно рассмеялся. 

--Ари, ты неподражаема. 

--Может быть. 

--Я ведь не остановлюсь, сладкая. 

--И не надо. 

После этих слов Дитрих повернулся ко мне и еще некоторое время всматривался в мое лицо, на котором была написана решимость. Не выдержав, я привстала на цыпочки и приложилась своими губами к его робким поцелуем, выбрасывая из его головы все ненужные сомнения. 

Невинный поцелуй вскоре перерос в страстный, жизненно необходимый, как глоток воды путнику в пустыне. Когда воздух в легких стал заканчиваться, я с неохотой оторвалась от собственечески прижимавшего к своему телу мужчины, посмотрела в его темные малахитовые глаза и поняла, что окончательно пропала. Видимо такая же мысль посетила и Дитриха, после чего он вновь меня поцеловал, но уже нежно и трепетно, как настоящее сокровище, бережно взял на руки и отнес к кровати. 

Добрались мы до кровати небыстро, в процессе жадно и ненасытно целуясь. Рано или поздно достигнув данного предмета мебели, в порыве страсти мы упали на мягкую перину. Дитрих, не теряя времени зря, спустился к моей шеи и теперь целовал, несильно покусывал, лизал ее. В это же время он поглаживал мою грудь, все сильней и сильней возбуждая меня. Вскоре поцелуи дошли до ключиц. На одной из них герцог поставил засос с рыком "Моя". Наверное, в любой другой момент я бы возмутилась, сейчас же у меня не было ни сил, ни желани возражать. Затем Дитрих стал покрывать поцелуями мою грудь. От доставляемого им как физического, так и эмоционального удовольствия я протяжно застонала. 

--Да, детка, стони для меня, кричи для меня. 

Я захотела почувствовать его тело как можно ближе, без ограничений в виде рубашки. Поэтому я перевернулась, оседлав герцога, и начала растегивать мешающую мне вещь. Терпения доделать это до конца у меня не хватило, так что я просто с силой распахнула ее, вырвав все пуговицы. Наклонившись к груди Дитриха, я стала легко, практически невесомо целовать ее, как совсем недавно герцог делал со мной. 

--Ммм.... Ари... 

Вновь мы поменялись местами--я снова было снизу, под Дитрихом. Хотя не могу сказать, что мне это не нравилось--чувствовать приятную тяжесть мужского тела, подчиняться настоящему мужчине, за которым ощущаешь себя как за каменной стеной. 

Я пропустила момент, когда голова Дитриха оказалась у меня между ног. Сначала я растерялась, застеснялась, а потом все мысли надолго улетучились. Язык, губы, зубы, пальцы Дитриха творили что-то невообразимо приятное, так что вскоре по моему телу прошлась огненная волна удовольствия, после которой меня еще довольно долго потряхивало.

--Ммм.... какая ты вкусная. И сладкая, я был прав. 

Когда я более-менее пришла в себя, Дитрих продолжил действовать. Уже через несколько минут, пару-другую поцелуев и нескончаемые стоны и крики наслаждения, Дитрих вошел в меня сначало медленно, а потом резко до конца. Я почувствовала боль, от которой у меня на глазах выступили слезы. Их вытер поцелуями Дитрих.

--Тише, маленькая, сейчас все будет по-другому. 

Действительно, боль почти сразу же сменилась острым наслаждением. Мы двигались как обезумевшие, навстречу друг другу. Наши тела сплелись в чувственном, страстном танце и превратились в оголенные нервы, после каждого прикосновения к которым взрыв удовольствия приближался все ближе и ближе. 

Наконец нас одновременно накрыло волнами удовольствия. 

После этого мы лежали в приятной тишине, отходили от бурной ночи и неторопливо целовали друг друга.