Подмастерье. За час до заката

Эрстан (I)

Мервин, очутившись на опушке, перевел дух. Все-таки успел! Сумерки уже сгущались, когда он выехал из леса, и хотя до заката было около двух часов, под плотными сосновыми кронами дышать стало труднее. Воздух наполнил сладкий гнилостный душок, от которого першило в носу и тошнота подкатывала к горлу. Ночь — время тварей. День — время людей. Но сумерки — о, сумерки это особенное время, время и людей, и тварей, и всякий жаждет одержать верх.

На этот раз лес выпустил его. Мервин подстегнул клячу и, спустившись с опушки, двинулся по дороге вдоль вспаханных полей. Он не оглядывался, но чувствовал спиной внимательные взгляды. Лес остался позади.

А впереди высился Эрстан. Похожий на гигантский муравейник, он плотно облепил крутой холм, и на его вершине, на резко уходящей в небо скале, реяли знамена рода Леодмаров — лордов-наместников здешних земель. Город был возведен на одном из предгорных кряжей: у подножия холм казался пологим, но к середине резко сужался и обрывался вертикальной стеной; замок эрстанского лорда торчал на самой вершине, словно обломок гнилого зуба.

С востока и юга Эрстан окружали ячменные поля. Дальше, за городом, к северо-западу тянулся Вороний хребет — пояс старых, но крутых и коварных скалистых гор, где добывали камень и железную руду, поставляемые всем соседним владениям: от Йорда до Дарстана.

Солнце опустилось совсем низко, почти коснувшись горизонта. Мервин спохватился: нужно успеть в город до заката. Лес позади, а на полях установлены магические печати, но некоторые твари, почуяв человека, могут проломить не только печати, но и барьер ведьмы.

Хотя нет, барьер вряд ли. Если только тварь будет совсем уж сверхъестественно сильна.

Ну, лучше все равно поторопиться. Мервин слышал, что в этих краях не только тварей, но и отступников полно. Этим-то ни печати, ни барьер не страшны.

До городских ворот Мервин добрался, когда солнце уже скрылось за верхушками бора, но его лучи еще озаряли шпили эрстанского замка и зубцы ведьмовской башни. Ворота стояли запертые.

Мервин помахал руками дозорным, но дозорные были слепы к его жестам и глухи к его крикам. Конечно, они правы. Честные люди в потемках не ходят. Но это попросту бесчеловечно! Они так и будут просто стоять и глазеть, когда твари начнут жрать его заживо?

Он похлопал себя по карманам. Заглянул в кошель, зная, что в нем нет ни монетки, и уныло вздохнул. Будь у него деньги, мог бы дать взятку. Дозорных всего двое, ночная смена — усиленная — еще не заступила, и можно было бы договориться…

Впрочем, чего уж тут? Сам виноват, что опоздал. Просто он такой человек: всегда опаздывает, всегда роняет вещи, всегда что-нибудь ломает и обязательно падает на ровном месте, запнувшись о собственную ногу.

Мервин вновь вздохнул — на этот раз тяжелее. Смирившись с незавидной долей бродяги, он уже подумывал ночевать под воротами, но тут на стене возникло какое-то движение, дозорные оживились и среди них появился человек с посохом и в небрежно накинутой на плечи мантии.

Человек, зевая, уставился на Мервина. Мервин уставился в ответ. Некоторое время они просто глядели друг на друга. У новоприбывшего стража была кислая вытянутая физиономия, казавшаяся еще кислее и бесцветнее из-за белобрысых волос, бровей и ресниц, но черные, глубоко посаженные глаза сверлили путника с хищностью змеи. Мервин занервничал.

– Пропустите его, – наконец сказал человек.

– Господин маг, разве это не опасно? – неуверенно спросил один из дозорных. – Вдруг он отступник?

– Отступник? Этот заморыш? Ну, если так, я возьму ответственность…

Маг сделал паузу. Мервин сглотнул.

– …и взорву ему голову. Бах! — и всё.

Никто не засмеялся. Потому что он не шутил, и не только дозорные, знавшие мага, но и Мервин, впервые его увидевший, это понял.

Ему открыли калитку в воротах, Мервин спешился, ввел за собой клячу и, оставив ее под присмотром дозорных, вошел в надвратную башню, где его ждал допрос. Допрос вел маг. Дозорные оставили их наедине, и Мервин ощутил себя в ловушке. Нет, не из-за тесных стен, низкого потолка и плохого освещения, отчего казалось, будто его заточили глубоко под землей. Хуже всего был взгляд мага — сощуренный, без причины веселый, наглый в своей прямоте.

– Ну? Кто такой, откуда явился, чего надо?

Вблизи маг выглядел старше, чем Мервину показалось в темноте улицы, лет за тридцать. В светлых волосах, перехваченных на затылке шнуром, проскальзывали ниточки седины. Вокруг глаз собирались тонкие морщинки. В таком возрасте маг уже имеет право брать учеников. При одобрении Шабаша, разумеется.

Мервин, помня об угрозе взорванной головы, решил быть честным и открытым, как младенец.

– Меня зовут Мервин. Я из Йорда, иду наниматься в подмастерья…

– Среди ночи? – перебил его маг. – Это кто такой умный нанимает подмастерьев среди ночи?

– Я не лгу! Это случайность. Я просто опоздал.

Он решил быть честным — и он был честным. В целом. Мервин действительно шел из Йорда: он там ночевал, а утром проспал и выехал позже, чем следовало, и как ни подгонял лошадь, добраться до Эрстана в срок не мог никак. О своей цели он тоже не соврал, другое дело, что обыкновенно молодые люди его возраста идут в подмастерья к кузнецам, горшечникам, кожевенникам, портным или еще в какое ремесло, а вот он, Мервин, с большой натяжкой подходил на эту роль.



Вера Седых

Отредактировано: 17.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться