Поднебесная академия. Факультет волшебной живописи

Глава 9.

Собственно говоря, как преподаватели решили в тот день, так мы и поступили. Все занятия я прилежно посещала, но практиковаться не спешила. У меня то истощение, то каналы энергии пережаты, то ещё что-нибудь. Преподаватели академии на это только с улыбкой качали головой, мол, мы тоже в молодости тоже такими были, но зачёты по практике потом обещали с меня спросить. Поэтому на пары я учила только теорию.

Из таких предметов, где магия не нужна, мне очень понравились оборона (холодное оружие шло у меня лучше всего), расоведение, история и ядоведение.

Ядоведение вела у нас магистр Мадлен (в академии женщину-преподавателя могли называть леди или магистр, как она сама захочет) – женщина лет пятидесяти, с седыми прядями на висках, но с горящим взглядом, когда она рассказывала нам о своём предмете. Она очень строгая, но спрашивала с нас по нашим возможностям.

Яды вообще оказались интересной вещью. Я к концу первого семестра оказалась лучшей на потоке по ядам, и магистр Мадлен в шутку говорила, что если меня ночью разбудить и дать свободную тему для разговора, то я первым делом начну просвещать всех по ядам. Может в чём-то она и права. Мне очень нравились яды, и с моей фотографической памятью я могла очень много запомнить, прочитав только раз. Я знала множество ядов и их пропорции, когда они применяются как лекарство.

На опросах у нас было основное правило: я сижу обязательно в центре аудитории. Чтобы, если кто-то что-то забыл, мог тихо спросить или подсмотреть у меня. Сама я на все вопросы отвечала за семь минут.

Оборону у нас вёл Эраниэль. Фамилию он не назвал, а узнавать мне и парням нашей группы (я тренировалась с огневиками) было лень, да и ни к чему. Зато все девчонки, и не только наши, чуть ли не дрались, чтобы эльф им персонально что-то объяснил или показал.

Когда преподаватель в первое занятие спросил, всё ли мне понятно, у него на лице была такая обречённость, что мне стало мужчину жалко. Я заверила эльфа в своём понимании. Я только договорила, а Эран, казалось, был готов прыгать до потолка от радости.

Я частенько получала от эльфа похвалу за владение холодным оружием. Как-то оно сразу у меня пошло, но и за это же выслушивала шипение остальных девушек, мечтающих покорить преподавателя по обороне. Они отстали только тогда, когда я сказала, что не собираюсь претендовать на Эрана.

Из лука я тоже научилась неплохо стрелять, но, наверное, лучше всего у меня всё же получалось метать стилеты и ножи. Свой собственный набор стилетов (до этого большинство использовали инвентарь академии) я купила на третий месяц учёбы, немного подкопив.

Историю и расоведение у нас вёл один человек. Ой, то есть оборотень. Он интересно рассказывал, иногда смешивая дисциплины, поэтому у нас всегда стояли подряд две его пары. По расоведению оборотень говорил об обычаях народа или, если сам чего не знал, приводил его представителя. Экзаменов по данным дисциплинам не было. Преподаватель ограничивался устным опросом и ставил зачёт.

Хуже всего у меня шло любое лекарство. Вернее не шло, а бежало от меня со скоростью звука. Не знаю, чем думала книга, но данный факультет она определила в корне неверно.

Практика по лекарскому делу за четыре месяца у меня была только одна. Не из-за того, что мою силу лучше никому не видеть, а по причине чуть не произошедшего убийства. Я чуть не прибила преподавателя невинным заклинанием от простуды. С того момента я сдавала всё в письменной форме, чтобы случайно никого не покалечить.

Элиниэль тоже принесла клятву о неразглашении. Девушка потихоньку становилась нормальной не без нашей помощи, но больше старался Сандр. Мы с боем выпросили у родственников Эли, чтобы эльфийка ездила на каникулы к Флоре, якобы по учёбе. Они её сильно ругали даже вспоминать страшно, но всё же отпустили. Девушка после разговора сказала, что дядя с женой собрались куда-то, раз вот так просто её отпустили (если это просто, боюсь представить, как может быть сложно).

Разговор с некромантом по поводу Элиниэль я решила отложить до того момента как кончаться экзамены.

Менталист, как и обещал, в тот же день поставил мне блок. И не только мне. Он пришёл как раз тогда, как мы все собрались у меня и сказал:

- Вы теперь одна команда и все секреты друг друга будете знать. Если не смогут узнать через одного, попробуют через другого.

Поэтому теперь блок с замочком, который невозможно сломать, есть у всей нашей честной компании. Беспокойства в разы меньше. Блок можно не поддерживать с помощью магии. Там стоит какая-то хитрая штука, которая питает блок.

Менталист в итоге стал нашим наставником, а леди Инга иногда помогала ему. Звали его Рэйден ас эль Милрен. Вместе с Ингой они тренировали нас, учили работать как одно целое. Наравне с парнями у меня стала получаться боевая магия. В случае чего я смогу биться с врагами (всякое ведь бывает). Эли развила свой потенциал лекаря до слабого целителя. Это не могло не радовать. В полевых условиях девушка сможет сделать лекарство или зелье, если кончаться запасы.

Время незаметно приближалось к экзаменам и празднику Первого снега. В честь него всегда устраивали балы, а вообще праздник Первого снега – это что-то вроде нашего Нового года. Мы усердно зубрили и тренировались. Для экзаменов я учила только теорию, а практику обещали принять у меня ректор и магистр Рэйден.

Магией я могла пользоваться только в подземных кабинетах, о которых никто, кроме ректора, не знал. Из-за этого большинство залов было заброшено, но безопасно. Практически всё свободное от занятий время мы тратили на их приборку, благо все хорошо знали бытовые заклинания.

Подземных этажей было пять. Нам дозволялось заниматься на минус третьем и иногда на минус четвёртом. Как нам объяснили, здесь пространство поглощает магию, и мои сильные выбросы будут несильно заметны на общем фоне академии.

На пятый минусовой этаж нам категорически запретили лазать. Сказали, нам ещё рано. Я хотела туда сунуться, но Янар, как будто читая мои мысли, стал провожать меня на занятия и обратно, ведь живём в одном общежитии.