Подруга по контракту

Размер шрифта: - +

5.

Посвящать домашних в тонкости предстоящей работы я не стала. Просто поставила родных перед фактом, что через два дня уезжаю. Это произошло за ужином. Именно во время последнего вся моя семья собирается вместе.

Мы живем в доме на двух хозяев. Левое крыло принадлежит бабушке и дедушке, правое — моим родителям. У каждой части дома имеется свое крыльцо и небольшой участок земли. Родители свой участок превратили в газон с мангалом, а бабуля устроила настоящий огородик с помидорами-огурцами и даже картошкой.

В тот вечер мы ужинали на родительской половине. Когда стол наполовину опустел, я как-то вскользь сообщила семье, что до конца лета пробуду в Сочи. Родители пропустили информацию мимо ушей (у них на работе запустился новый важный проект, и тот занимал все их мысли), сестра только саркастично хмыкнула, а вот бабуля заметно занервничала.

— А на выходные ты будешь приезжать домой? — спросила она, подкладывая мне котлет.

— К сожалению, нет. Не смогу.

Она всплеснула руками и подложила мне еще и салата. Потом грибочков. Затем колбасы. Когда бабуля подтянула к себе еще и блюдо с пирожками, я поспешно прикрыла тарелку руками.

— Что? И даже на мой день рождения не явишься? — насупился дед. — А у меня, между прочим, юбилей. Ко мне, между прочим, друзья приедут из Казахстана. И родня из Беларуси.

— Дедуль, извини, у меня не получится. Понимаешь, тут такое дело… — замямлила я, косясь на его сведенные домиком брови, — такое дело…

К несчастью, хитрость никогда не являлась моим сильным качеством. Я помотала головой туда-сюда, но так и не смогла придумать убедительной отмазки. А сказать правду, мне не позволяла дурацкая подписка о неразглашении.

Дед угрюмо отшвырнул ложку и встал из-за стола:

— И как мне гостям в глаза смотреть? Что говорить? Они спросят: «Андрей Иваныч, где внучка твоя?» А я им что?

— Андрюшенька, милый, только не нервничай! — засуетилась бабуля. — Тебе нельзя нервничать!

Голос у нее подозрительно задрожал.

Дед только рукой махнул и вышел из комнаты. Вид у него был такой, будто что-то страшное случилось: Сашка в подоле принесла, или коммуналку повысили.

Бабуля вытащила из серванта какие-то таблетки и побежала вслед за мужем.

— Что? Довела деда? — процедила Сашка, не отрываясь от экрана смартфона.

Параллельно с ужином она читала какую-то статью из экономического журнала. Как обычно.

— И ничего не довела, — возразила я, поежившись. — Он совсем немножко посердится и успокоится.

— Еще чего! — фыркнула сестрица. — Без скорой и кардиограммы тут не обойдется. Это я тебе как специалист по прогнозированию говорю.

Было непонятно, шутит она или серьезно: на лице Саши не отражалось никаких эмоций.

Я вздохнула. Как жаль, что нельзя объяснить родным, что в начальники мне достался монстр, который просто ни в жизнь не даст мне отгула!

— Лидка, ты бы это… бросала ерундой страдать, — добавила сестра чуть погодя. — Дауншифтинг никого до добра не доводит. Правда, предки?

Ища подтверждения своей позиции, Сашка пихнула локтем маму.

— Да-да, — ответила та, не выходя из задумчивости. — Все очень вкусно. Молодцы, девочки!

Сестра усмехнулась, а мне вдруг стало совсем не весело. А что если дед и правда сильно расстроился? До слез?

Вздохнув, я отложила вилку и отправилась на его поиски. В душе поднялась волна раздражения. Нет, вы только подумайте: этот мерзкий Павел, даже находясь на расстоянии, умудряется подпортить мне жизнь. Что будет, когда мы окажемся в одном доме?

В кухне никого не было, в спальне тоже стояла тишина. Чертыхнувшись, я сунула ноги в шлепанцы и выскочила на улицу.

Бабушка и дедушка плечом к плечу сидели на крыльце и что-то разглядывали.

— Вот здесь смотри, какие щеки! Когда я ее на прогулку вел, все соседки за сердце хватались от зависти, — бормотал дед.

А бабушка ему вторила:

— Ага! Помню-помню! Танька из семнадцатого дома даже не здоровалась со мной в то время. Потому что наша Лидочка в месяц по полкило прибавляла, а ее Славик только по сто тридцать граммов.

Я заглянула через дедушкино плечо, и увидела, что на коленях у него лежит мой детский фотоальбом. Дед не только регулярно его пересматривал, но даже уголки для фото обновил — сделал новые, красивые, из шелковой бумаги. При виде этих самых уголков в груди у меня странно защемило.

Я села рядом с дедом и положила голову ему на плечо.

— Что, отрезанный ломоть, совесть замучила? — спросил он с усмешкой.

— Ага, — не стала отпираться я. — И правда же: юбилей.

— Ладно, не кори себя, — дедуля захлопнул альбом и вздохнул, — как-нибудь и без тебя справим



Елена Трифоненко

Отредактировано: 14.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться