Подруга по контракту

Размер шрифта: - +

11.

Домом моей новообретенной родни безраздельно владели полумрак и неуютная тишина. Оглядев холл, я даже дыхание задержала, надеясь уловить хоть какие-нибудь звуки, но так ничего и не услышала. Странно! У меня в семье такого не бывает. Мои домашние всегда или двигают мебель, или танцуют ламбаду, или спорят до хрипоты по поводу того, какая ряженка лучше.

Я покосилась на Павла.

— Чего застыла? — насмешливо уточнил он. — Никогда не видела итальянской мебели? Парализовало от восхищения?

В глазах у него было столько высокомерия, что мне тут же захотелось по-родственному запустить в него нелепой вазой, приткнутой на столик у входной двери. Правая рука даже сама собой потянулась к «прекрасному», но я вовремя ее отдернула. Не хватало еще начинать первый рабочий день с погрома!

М-да… Руку-то я отдернула, но из груди невольно вырвался тяжелый вздох. Павел его засек и прямо расцвел (чертов сноб!).

— Ничего, — сказал он с наигранным участием, — когда-нибудь и у тебя интерьер будет не хуже. Но ты, конечно, обставишь все в розовом цвете.

— Не сомневайся, — парировала я. — В крайнем случае, в персиковом.

Он кивнул и пошел к лестнице с коваными периллами:

— Ну давай, систер! Подбирай варежку и двигай за мной.

Моя рука опять потянулась к вазе, но я снова сдержала порыв. Чертово искусство! Так и манит. Чтобы отвлечься от мыслей о членовредительстве, я погладила пальцами отполированную до блеска столешницу. От Павла и этот жест не укрылся.

— Синдром Стендаля? — с сарказмом спросил он. — Или дефицит внимания?

— Иду! — с раздражением буркнула я и поспешила за ним.

Мы поднялись на второй этаж. Там тоже было тихо, темно и мрачно. Павел распахнул одну из дверей, выходящих в коридор.

— Эта комната — твоя. Следующая — Виолы. Вот тебе, кстати, первое задание: понаблюдай, не плачет ли моя дочь ночами.

— Хорошо.

Он почти втолкнул меня в мои апартаменты, а потом, зайдя следом, аккуратно закрыл дверь.

— Спасибо за помощь! — вспомнила о вежливости я и одарила своего нанимателя самой лучистой улыбкой в мире.

Павел опустил на ковер мои вещи, а потом, сделав шаг вперед, навис надо мною подобно скале. Мне отчего-то показалось, что он хочет поблагодарить меня за концерт в авто. В груди затрепетало. А еще совершенно некстати вспомнились ощущения, испытанные мною совсем недавно в его объятьях.

— Какого черта, ты вырядилась как девочка легкого поведения?

Вопрос Павла прозвучал как удар хлыста. Я даже ушам своим не поверила:

— Что?

С лица моего нанимателя как по мановению волшебной палочки исчезла насмешливость. Вместо нее проступило холодное раздражение.

— Быстро переоделась, и чтобы я больше не видел на тебе эти вульгарные шмотки! — его брови грозно сошлись на переносице. — Просто в голове не укладывается. Ты как будто на трассу собиралась, а не к ребенку.

И, в общем-то, он был прав. Без лифчика вид у меня, должно быть, вызывающий: природа не поскупилась. Будь на моем месте другая, она немедленно извинилась бы за свой неудачный наряд, но я так не могу. Во мне с детства дух противоречия, негативизм и куча других вредных программ полощется. Именно они заставили меня тут же кинуться на амбразуру:

— Что вульгарного в шортах и майке?

— И ты еще спрашиваешь? — губы Павла нервно дрогнули.

— Конечно! В договоре, который я подписывала, не было ни слова о дресс-коде.

— Видимо, ты читала его не слишком внимательно, — нагло соврал он. — Рядом с моей дочерью ты не имеешь права одеваться неподобающе. Ноги должны быть закрыты до колена. Майки не должны просвечивать. Белье обязательно!

— Что за нелепые…

— Закрыла рот и переоделась! — оборвал он. — В моем доме — мои правила.

Это прозвучало ужасно, ужасно грубо. И стало последней каплей.

— О’кей, — сказала я и принялась расстегивать и стаскивать шорты.

Павел явно ничего подобного не ожидал. Он переменился в лице и тут же схватил меня за руки:

— Что ты делаешь?

— Исполняю команду. Ты велел переодеться — я переодеваюсь.

— Я не это имел в виду.

— Серьезно? — включила дурочку я. — А что?

— Переоденешься, когда я уйду.

— Ну надо же! А я-то думала, дело не терпит отлагательств.

Он понял, что я прикалываюсь, и в отместку попытался взглядом превратить меня в сосульку. Вот только и я не Белоснежка какая-нибудь. Тут же уставилась на него в ответ, как на лягушку, испепелила своим пламенным взором до самого скелетика.



Елена Трифоненко

Отредактировано: 14.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться