Поединок

ГЛАВА 8. НЕКОТОРЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ НАХАЛЬНЫХ ДЕМАРШЕЙ

***

ЗАВЕРНУВШИСЬ В ЧИСТЫЙ, ПОХРУСТЫВАВШИЙ лен, Джейми на секунду прикрыл набрякшие от усталости веки – чистое  блаженство! Которое, как назло, нарушалось только непрерывной саднящей болью в задней части тела.

Около камина стояло большое, в рост, зеркало в тяжелой резной раме, – ещё одна роскошь, отметил он, удивительная в этом безрадостном месте. Интересно, какие гости посещали покои Его Светлости? Дамы? Он вряд ли мог представить себе даму, чувствующую себя комфортно в стенах тюрьмы, пусть даже и в покоях коменданта. Еще одна странность, объяснение которой не было шансов получить. Но зато был шанс рассмотреть пострадавшие места и может быть каким-нибудь образом попробовать снизить изматывающую ломоту и жжение в бедрах и ягодицах. 

Он с трудом подхромал к зеркалу и, скинув мокрое полотенце, развернулся спиной, рассматривая себя сзади через плечо. Что ж... Спину свою, конечно, он уже видел. 

Когда-то давно, во время их пребывания в Париже, Джейми попросил Клэр подержать одно зеркало против другого и встал между ними. Странным колотьем во всем теле и тягостной беспомощностью отозвалось у него это зрелище, будто он снова вернулся в тот страшный день, когда сжавшись в хаосе безумной боли, стоял на помосте под плетьми Рендолла. Бесправный и жалкий, словно какое-нибудь животное...

Видимо, в этом момент в его взгляде промелькнуло что-то такое, отчего глаза жены налились слезами. Зеркало дрожало в ее руках, мешая смотреть, но он и так видел каждую черточку в этом месиве сгустков кожи и мышц. Видел своим мысленным взором, подчинившимся памяти раздираемого на куски тела.

А свежие шрамы, полученные от того же Рендолла в Венворте, ярко розовели поверх всего, и вовсе ввергая шотландца в черную муть паники. Потом Клэр долго обнимала его, разом вспотевшего и дрожащего, и, он чувствовал, как она трясется сама, прижимаясь в желании дать ему утешение. С тех пор он никогда больше не отваживался смотреть. До сегодняшнего дня. 

Но сейчас почему-то такой реакции не было, и он с любопытством постороннего человека скользнул взглядом по искалеченной спине. Да... зрелище в общем-то не слишком достойное, но он полностью контролировал свои ощущения. Видимо события последних лет стерли их остроту.

Он невесело хмыкнул, привычно воскресив в памяти образ Клэр. Вернее, он просто почувствовал его рядом, почти безликий, поскольку детали уже почти стерлись из его воспоминаний.

Интересно, что бы сказала она сейчас, глядя на его, такую багровую, невероятной величины, филейную часть, с кровоточившими росчерками лопнувшей плоти? Ехидно прошлась бы по поводу огромных обезьян с красным задом, которых она видела во время своей наполненной путешествиями юности или поинтересовалась, какого черта его опять угораздило ввязаться в очередные неприятности, которые часто кончаются его, в прямом и переносном смысле, потрепанным седалищем.

А потом, наверняка, взялась бы лечить его своими мучительными припарками из алкоголя, а – сверху – слоя невероятной мази, которую умела делать только она, часто отвратительно пахнувшей, но быстро утоляющей боль. Но, конечно, перед этим хорошенько отругала бы его со всей заботой строгой мамаши, отчитывающей нашкодившего мальчишку. Конечно, на людях она не позволяла себе такое удовольствие, берегла его честь и достоинство  патриарха, но наедине ему частенько доставалось за его безрассудство или упрямый нрав. А он, хоть и похихикивал беспечно, в глубине души побаивался ее справедливых нотаций.

Боже! Он резко вздохнул от острой боли, муторно скрутившей сердце. Как сейчас ему не хватало ее рядом, особенно, когда он чувствовал себя больным и беспомощным. «Ладно, – снова оборвал он себя, – не время сейчас...» 

Джейми поискал глазами – на столике так и стоял графин с остатками бренди. С мучительными гримасами  охая и припадая на обе ноги, он подхромал к столику и взял с него полупустой сосуд.  Он на глаз прикинул количество и, не спеша, отпил лишнее, потом, изучая остатки, основательно задумался, не употребить ли ему, для достижения нужного эффекта, всю пользу янтарной жидкости с одного конца. Но воображаемая Клэр с укоризной покачала головой и грозно нахмурила брови, и он, не посмев ослушаться, пожал плечами и покорно поковылял обратно к зеркалу, прихватив со стола салфетку. 

Слегка смочив ткань каплей бренди, он немного постоял в прострации, задумчиво изучая отражение пострадавшей сегодня части тела, так изрядно располосованной воспаленными ссадинами. Дьявол! Потом, полностью отдавая себе отчет о неминучих последствиях своей затеи, осторожно попытался приложить компресс к самому маленькому разрыву, с самого крайнего крайчика. 

Тело его, конечно, невольно отдернулось, благоразумно не давая прикоснуться жгучим веществом к изъязвленной плоти. Джейми, шумно выдохнув, собрал в кулак остатки воли и попытался проделать сию зверскую экспансию еще раз. И, выгнувшись, тихо заскулил, задышал прерывисто, когда ему это все же удалось, проклиная в процессе экзекуции чертова Грея, свою идиотскую идею побега и, заодно, всю свою гребанную тюремную жизнь, вместе взятые.

Он на минуту закрыл глаза, дергаясь и взрыкивая от ощущения нестерпимого жара, расползавшегося палящим мороком по телу, когда с усилием прижал тряпицу к пораненной коже. Ох, етиж!.. Ладно. Еще глоток бренди перед болезненной процедурой не помешает!

Он снова смочил салфетку, приближая сей пыточный агрегат к ягодицам, трепетно сжавшимся в предвкушении неотвратимости, и мысленно бросил укоризненный взгляд в сторону Клэр. Воображаемая Клэр смотрела на него, как умела только она: с сочувствием, конечно, но, больше, с легким ехидством, дескать, ну что же ты, давай, муженек! Или трусишь?