Поезд во мглу

6 часть

Тепло широкой груди, хотелось впитать всем измученным телом, нос щекотали жемчужные пряди длинных волос. Так хотелось, что бы этот миг продлился вечность. Я словно нашла то, что так долго искала. Будто часть моей души воссоединилась с недостающим осколком, воссияла всеми мириадами пёстрых огней. Я все эти года жила, как во сне, ощущая что мне жизненно необходимо проснуться, но не получалось и вот наконец, я пришла в сознание.

Влеченная чувственным порывом, что подавлялся все эти года, я резво поддалась к нему, запрокинув голову, пылко впилась в его жаркие уста, прикрыв глаза, и слезы-предательницы покатились по щекам макового цвета. По телу прошёлся электический ток, а потом расцвела сладкая и обжигающая тело страстью нега. Сердце то билось о ребра, как маленький воробышек, то замирало, словно дивная драгоценность. Ноги перестали касаться земли, а мир провалился в трепещущую бездну единства с частью души. Нет, это не тела касались друг друга, а истосковавшиеся души воспевали сладкую песнь единства.

Дикий, неистовый крик вырвал меня из страны неги и уюта, вверг душу в пропитанное кровью и болью тело.

Это была та мерзкая тварь, только лишившаяся одно глаза. Она судорожно вдыхала воздух, шипела, пыжилась злобой, как раздраконенная кобра.

– Я убью тебя, глупая девчонка! – угрожающе тыкнула в мою сторону длинным когтем, выпалила порождение зла и тумана. А когда заменила его, ухмыльнулась. – А твоего помощника сожрут дети!

Я с ужасом посмотрела на него, но в его глазах не было страха, лишь решимость бороться. И это придавало мне силы самой сражаться и не унывать.

Повторным рыком тварь сманила своих проклятых отпрысков, те окружив нас, хотели броситься. Но град из пулеметных очередей разметал их в клочья.

Это объявился Майор и его вооружённый до зубов взвод. Надо же, а я думала эти военные просто украшение поезда. Но и от них может быть прок.

– Анна! Беги сюда скорее! – командовал хорошо поставленным голосом Майор, резко махая мне.

Я взяв за руку его, рванулась в сторону предпоследнего вагона, где окопался взвод военных. Но поняла, что он отпустил мою руку. Я посмотрела на него непонимающим взглядом.

– Ань, прости, моя жизнь среди монстров. Твоя же – среди людей! – ответил он голосом полным ласки и любви, в его взгляде столько вины, сколько не ощутить мне за всю жизнь.

Видно он бы хотел остаться со мной, он ждал меня, скучал, его душа также была ополовинена и едва ли сроднившись со своей частью, вынуждена вновь вырезать тупым ножом. Его боль была так же ощутима, как и этот проклятый туман. Он демонстративно отступил назад. Каждый шаг парня давался с трудом и болью в сердце…или его аналоге.

– Аня, быстрее! Эти твари сползаются сюда! – торопил Майор, а его голос наполнялся отчаянием.

Я аж вздрогнула от ужасного значения сказанных слов и посмотрела умоляюще на свою Луну и Солнце, коими он был для меня.

– Пожалуйста, пошли со мной, я не смогу без тебя! Не заставляй переживать то, что было десять лет. – Моя душа все ближе скатывалась к краю черного отчаяния безграничной тоски.

Я понимала, что мой хрупкий, счастливый, светлый мир трещит по швам. С одной стороны стоял он, а позади Майор. Впереди: мир непознанного, опасного для человека, а позади: привычный серый мир людей, унылый и предсказуемый до дурноты. Мои ноги налились свинцом, я не решалась сделать хотя бы шаг в чью либо сторону.

Но как всегда судьба сделала за меня выбор, как из под земли выросла эта мелкая, жилистая, одноглазая тварь. Хотела наброситься на меня, но он схватил ее и заключил в цепкое кольцо рук, его хватка была подобно удавьей, что попадает в руки, грозит быть раздавлено, кости одноглазки стали опасно трещать в его убийственном захвате.

– Давай, Ань, беги!! Спеши к людям! Беги к безопасности! Твой мир заждался тебя! – благословлял мой дорогой друг из глубин детства, провожая меня обожающе тоскливым взглядом.

Поколебавшись, я кивнув, ему сорвалась с места, никогда так быстро и ловко не бегала, аж ветер свистел в ушах. Чем дальше от него я оказывалась, тем больше одолевало осознание, что я совершаю непоправимую ошибку. Предаю нечто ценное, бросаю на произвол судьбы часть своей души, а она обливается кровью и разрывается от боли.

Краем глаза я вижу как тени в тумане сгущаются, зло пожирая меня глазами, или тем что заменяет их.

– Прощай, мое сердце…– Одними губами прошелестел он.

Чувствуя, как вся его суть погружается на дно, где обитает хищное отчаяние и кровожадная агония, а его душа вновь ополовиненная истекает кровью. Он все мысленно повторял, словно убеждая какую-то непокорную часть себя: «Так будет лучше!»

– Дурак! Какой же ты дурак! Ха-ха! – смеялась одноглазая повелительница теней и тумана.

– Что ты несешь, женщина? – с раздражением поинтересовался он, в его голосе сквозила едкая злоба и раздражение. Он разорвал бы на части эту из-за которой ему пришлось простится с дорогой цефферату.

– Ты жертвуешь ради смерты всем, даже облачился в новый «наряд», дабы порадовать ее глаз. Но беда в том, что люди не могут любить…других. Только себя, во имя обожания своей блеклой тушки и ее удобства они готовы кого угодно принести в жертву. Совершить любую сделку. – Похоже, матери туманов и теней было весело из-за детской наивности небесного воина.

Ее забавляло как безгранично могущественный и непреодолимый, как лютая буря, он размяк при виде смерты. Его непробиваемая броня слезла, обнажив мягкую личину, которую можно беспощадно разить.

Я не слышала их диалога, ведь была уже далеко, забиралась по стальной лестнице на крышу поезда, когда что-то кольнуло меня в самую глубину сердца. Нет, это не происки врагов, хотя желала бы, дабы это было так. Я внезапно осознала, что всю мою жизнь за меня решали с кем быть, как должна протекать жизнь. Но разве жизнь, которую за тебя создали это жизнь? Нет! Это существование! И гнев развернул крылья в моей груди.