Погост 2. V I

Размер шрифта: - +

Погост 2. V I

            Он высадил меня довольно далеко от нужного места. Мы сухо попрощались, я хлопнул скрипучей дверью фургона и пошел дальше. Улицы Н-Н были на удивление пусты, магазины, палатки или другие общественные заведения поголовно закрыты, даже машин не было толком видно, а те, что проезжали сами не хотели показываться редкому прохожему на глаза, и только гирлянды с прочей новогодней утварью мигали неизвестно кому. Когда я добрался, было уже за полдень. Петра Васильевича я нашел у входа в офис ритуальных услуг, который с улыбкой на лице наблюдал за работой рабочих. Он был малого роста, лыс, пухлячок за сорок, с огромной головой, не подходящей по общим телесным габаритам. Лицо имел добродушное, открытое и располагающее к себе. Светлые, светящиеся глазки всегда бегали и смеялись. Так же у него присутствовали большие щеки, массивный, заплывший жирком, подбородок и слегка оттопыренная вниз нижняя губа. Уже на подходе, завидев надпись «Цветы», нанятые люди как раз прилаживали ее над соседской дверью, я рассмеялся в голос. Ох, уж этот мне Зульцман, смешной человечек, гений маркетинга, мистер укуси головастика, почитающий и провозглащающий себя за еврея, но даже мне известно, что фамилия-то его немецких корней. Не спорю, поместить цветочный магазин рядом с бюро ритуальных услуг вверх бизнеса, в особенности, после воспоминаний о летних деньках, когда Петр Васильевич со шваброй гонял бабулек, которые приходили торговать к Ново-Ворьховке букетами цветов со своих огородов. Он гонялся за ними, прыгал, бегал, рвал на блестящей лысине последние волосы, кричал, чтобы старушки перестали донимать скорбящих своими сорняками и наконец-то, слава всенаивысшим сущностям астрала, у него есть своя цветочная фабрика, где можно заказать любой венок, любой букет на могилку, а можно и не заказывать, можно просто купить парочку розочек своей любимой барыньке. Я бы порукоплескал вдоволь, если не было во всем это такой злой и корыстной иронии, что становится стыдно глубоко внутри, но, должен признаться, день мой сделан, спасибо огромнейшее, настроение поднялось вверх тормашками.

            -Глядите ка мой любимый работник пожаловал,- завидев меня, с радостью воскликнул Зульцман,- Здравствуй Йорген. Принес документы?

            -Здравствуйте,- ответил я и протянул папку.

            -Работа идет?

            -Да.

            Петр Васильевич с радостью всплеснул руками и начал рассматривать содержимое папки.

            -Кристина там наверно всех измучила своим бригадирскими замашками,- сказал он, весело подмигнув,- Кстати, как там Анастасия Александровна? Крепиться?

            -Ни слезинки.

            -Да, она всегда была такой. Модест был более эмоциональный, более улыбчивый, радушный. Вроде бы все,- он захлопнул папку,- Жаль его, очень жаль.

            -Вы его знали?

            -Нет, только с его женой случайным образом знакомы, а в остальном мы с ним вращались когда-то давно в одних кругах, но и словом не перемолвились. Его пророчили в губернаторы области, жаль, а теперь лежать ему в земле.

            -А Евгений Валерьевич, сказал, что он хотел пост мэра.

            -Совсем напротив,- рассмеялся и завертел головой с улыбкой Петр Васильевич,- Он больше областью интересовался. Поднимал инфраструктуру, так сказать. Не слушай этого пьяного дурака, он многого может на трезвонить.

            Рабочие закончили и собирали инструменты. Он подошел к ним и дал рекомендации куда направиться за оплатой. В одном рабочем я, на удивление, признал одного человека, старого знакомого и блаженного Павла Александровича. Великан ни капельки не изменился, разве, что в глазах застыла какая-та немая грусть, очень заметная и вызывающая жалость, хотя, может мне и показалось, слишком многое от меня закрыто, но то, что это был именно тот старый знакомый лицедей, тут уже не было сомнений. Он, однако, меня тоже узнал, не то хитро так подмигнул, не то улыбнулся, не то по его необычному лицу пробежала болезненная корча, такая знакомая мне, сгримасничал белесыми бровями и прошел мимо меня в офис за заработанной деньгой.

            -Он, наверно, во всю пьет,- сказал Зульцман, вернувшись ко мне.

            -Кто?

            -Евгений Валерьевич, его даже не остановит такое важное событие. Старый черт всегда по праздникам не просыхает, да и в обычные его не всегда встретишь ясным, но в праздники хуже, это да, это да, знай себе пьет и желчью капает. А Модеста жалко, и умер в такое время. Сейчас бы у него получилось занять пост губернатора, старый-то уже сложил с себя полномочия. Человек с большими планами и умер от удара в праздник. Какая судьба-то бессердечная, не находишь, Йорген?



Роман Снобский

Отредактировано: 20.11.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться