Пограничье

Размер шрифта: - +

Глава 3 Лейла

 Глава 3 Лейла
 Лейла с братом пришла в город три дня назад. И за эти три дня ей так и не удалось добыть еды. А Тони все ныл и ныл: "Ляля, хочу кушать". Бесконечно. Это жутко раздражало. Лейла тоже хотела есть. Очень хотела. До голодных спазмов и боли в желудке, но она же не ныла! Она терпела. Один раз она попыталась попросить хлеба у булочника, но он прогнал её и долго кричал в след бранные слова. Больше она не рисковала просить еду ни у кого.
 А сегодня Тони перестал просить есть. А ещё он не смог встать. Он лежал на траве и хрипло надсадно дышал, периодически захлебываясь кашлем. Он всё время кашлял с тех пор как они убежали из замороженного города, но Лейла не обращала на это особого внимания. А теперь казалось, что ещё чуть-чуть и он задохнётся. У него был сильный жар и он больше не хотел есть.
 Лейла поняла, что если ничего не сделает, он умрёт. Она отправилась искать целителя. И даже нашла. Но служанка, спросив есть ли у неё деньги и услышав в ответ нет, не пустила её даже на порог. Лейла ещё некоторое время стучала в дверь руками и ногами и кричала, что у неё умирает брат, но то ли целителя не было дома то ли его тоже интересовали только деньги.
 В конце концов служанка  снова открыла дверь и ударила Лейлу по лицу мокрым полотенцем. Девочка упала больше от неожиданности, чем от самого удара, и ошеломленно уставилась на плебейку, посмевшую так с ней поступить. Её никто никогда раньше не бил.
 - Пошла вон отсюда, оборванка! - Рявкнула служанка и захлопнула дверь.
 И тогда Лейла решилась. Она поняла, что никто кроме неё самой ей не поможет.
 Лейла пошла на рынок, выбрала богато одетого мужчину и попыталась стащить у него кошелёк. Только вот воровкой она не была. И такая простая на первый взгляд задача оказалось для неё непосильной. Лейлу поймали за руку.
 Сразу поднялся крик. Люди ругались и обзывали её разными плохими словами. Кто-то даже отвесил подзатыльник. Да так, что у Лейлы зазвенело в ушах. А в завершение всего этого кошмара позвали стражу.
 И тут началось самое ужасное. Дело было в том, что наказание за воровство в Солтурене было предусмотрено только одно. Без суда и следствия, не взирая на возраст и любые другие смягчающие обстоятельства воришке пойманному за руку эту самую руку и отрубали. Об этом Лейла знала прекрасно, и когда её потащили к площади для публичных наказаний, начала кричать и отчаянно вырываться. Но не тут-то было. Стражник держал её крепко, а следом к площади шла радостно улюлюкающая толпа.
 Всё случилось очень быстро. Лейлу приволокли на площадь, вызвали палача, прижали её руку к деревянной колоде и отрубили кисть. В этот момент она на пару секунд потеряла сознание, но оказалось, что это ещё не всё. Чтобы человек с отрубленной рукой не умер от потери крови, ему прижигали обрубок раскаленным железом. И вот после этой процедуры, Лейла отключилась уже надолго.
 Пришла в себя она от того, что её окатили водой. Вылили целое ведро. Лейлу больше никто не держал. Люди уже начали расходиться. Она встала, пошатнулась, но смогла удержаться на ногах. С волос и платья капала вода. Кто-то крикнул: " Так тебе и надо, воровка!", но Лейле было уже всё равно. Она медленно поковыляла от площади в сторону окраины города, где под покосившимся забором в высокой траве умирал Тони. Она не смогла спасти ни его ни себя. Ничего не смогла. Вообще.
 Лейла дошла до брата и легла рядом обняв его. Тони был очень горячий, и ещё он бредил. Взрагивал, бессвязно бормотал какие-то отдельные слова, заходился в жутком кашле. Лейла подсунула здоровую руку под голову брата и уткнулась лбом в его висок, положив ему на лоб свои мокрые волосы. У неё тоже поднималась температура.

 Элли ехала настолько быстро, насколько это было возможно, чтобы не загнать лошадь. И все равно через четыре часа её пришлось сменить. Животное слишком устало, чтобы поддерживать приемлемую скорость. Благо деревни по пути попадались достаточно часто, а коневодство в Солтурене было развито хорошо. Никаких трудностей связанных с покупкой и продажей лошадей у Элли не возникало.
 За сутки ей пришлось менять лошадей дважды. Зато к вечеру она уже ясно различала на горизонте бледно-голубую сияющую дымку. Ошибки быть не могло. В том месте, где раньше стоял замок Айвери, теперь появилась ещё одна магическая аномалия. Судя по виду дымки - воздушная. Только вот не было у них в роду воздушников уровня архимага. И не только у них. Воздушников этого уровня не было ни у кого. Да и магистров как-то не наблюдалось. Хотя магистр бы такое в одиночку и не сотворил.
 Спустя полтора часа Элли начала замерзать. Сначала она списала это на наступление ночи, но вскоре заметила иней на ветках деревьев, и поняла, что ночь тут ни при чём. На пути начали попадаться странные завихрения, воздушные воронки искрящиеся пропитавшей их маной. Элли несколько раз съезжала с дороги, огибая их по широкой дуге. Ветер постоянно менял направление. Внезапно и без причины. Температура стремительно снижалась по мере продвижения к городу. Элли надела на себя всю одежду, которая была у неё в сумке, но трёх рубашек оказалось явно не достаточно. К моменту приезда в город у неё уже зуб на зуб не попадал, поэтому первое, что она сделала - забежала в ближайший дом и нашла куртку. А за одно и первые четыре трупа. Мужчины, женщины и двоих детей. Мгновенно замороженных насмерть.
 По городу Элли шла, ведя лошадь в поводу. Нужно было дать ей остыть после долгого бега. По мере приближения к разрушенному замку, на улицах стало появляться все больше трупов. Элли помнила, что население города составляло около тысячи человек. Может чуть меньше, но не намного. И всех их убил кто-то из её родственников. Нигде не учтённый архимаг воздушник.
 Последний выживший Айвери оказался безжалостным чудовищем. Монстром не достойным жизни. И сейчас, после того что здесь сотворил, он был без маны. У Элли правда её тоже не было, но зато у неё был револьвер. И непрошибаемая уверенность в собственных силах. А ещё совсем не было времени. Резерв убийцы вот-вот должен был начать восстанавливаться. И не известно ещё, как далеко он успел уйти за три дня.
 Пентаграмму она рисовала на брусчатке замкового двора. Своей кровью разумеется. Свечей не нашлось, но для такого простого ритуала в них и не было необходимости. Силу на ритуал пришлось тянуть из собственной жизненной энергии. Впрочем, для Элли это было не впервой, и сколько можно взять без особых потерь, она знала.
 Ритуал поиска завязанный на родную кровь был одним из самых простых. Его мог провести любой тёмный. Только вот при обычных обстоятельствах в нем практически не было смысла, так как нити поиска тянулись сразу ко всем родственникам. Однако, у Элли родственников осталось не так уж много. Одна нить уходила в сторону Редклифа, что было вполне ожидаемо, поскольку там находился Маэлин. Ещё одна похоже вела в пограничье и это уже стало сюрпризом. Элли не знала, что кого-то из её родичей тоже туда сослали. А вот нитей, которые были ей нужны, почему-то оказалось две. Правда вторая была какая-то странная. Прерывистая. Как будто человек, к которому она вела был при смерти. Но они обе тянулись в одну сторону, так что проблемы выбора не возникло.
 Элли снова взобралась в седло и выдвинулась в путь. Нити безошибочно указывали не только направление, но и расстояние. Так что она знала, что ехать осталось недолго. Лошадь конечно устала, но останавливаться на ночлег в замёрзшем городе было бы чистой воды самоубийством. Напитанные маной потоки воздуха закручивалась в маленькие ледяные смерчи и гуляли здесь совершенно свободно. Они даже проходили сквозь стены домов. Впрочем, спешить было некуда, и Элли позволила лошади идти шагом, лишь изредка переходя на рысь. Её цель находилась в ближайшем городе и, по всей видимости, покидать его не собиралась.
 Где-то около полуночи Элли заметила, что у неё начал восстанавливаться резерв маны. Это было не правильно. Не нормально. Естественное восстановление должно было начаться не раньше, чем через четыре дня после инициации. Но видимо ритуал поиска проведённый за счёт жизненной энергии, как-то нарушил естественные процессы в её организме. Это подтверждалось и тем, что жизненная энергия осталась на том же уровне, который был сразу после проведения ритуала, хотя обычно первой восстанавливалась именно она. Впрочем, сейчас это было Элли только на руку. Ведь ей предстояло найти и убить архимага превратившего земли её рода в братскую могилу для тысячи человек. За ночь маны у Элли накопилось раз в десять больше, чем было при полном резерве до инициации, а ведь сейчас она плескалась на донышке. Резерв не заполнился даже на одну десятую часть.
 В город Элли вошла под утро, ведя в поводу свою измученную лошадь. Как выяснилось, она несколько переоценила её силы. Бедное животное еле переставляло ноги от усталости.
 Элли быстро добралась до того места, где должен был находиться убийца. Но, вот не задача: ни гостиницы, ни даже жилого дома там не оказалось. Только поросший высокой травой пустырь, зачем-то обнесенный покосившимся забором. И нити кровного родства вели именно на этот пустырь. Дырку в заборе даже искать не пришлось, он весь был дырявый. Элли пробралась на пустырь сделала пару шагов в нужном направлении и увидела их.
 Маленькая девочка со свежеотрубленной рукой обнимала ещё более маленького мальчика. От взглядов прохожих их скрывала высокая трава. Её обожжённая культя лежала у него на животе. Мальчик умирал. Без помощи целителя ему оставалось жить часа два-три. Девочке смерть пока не грозила. Как некромант, Элли чувствовала такие вещи.
 Она несколько секунд смотрела на них в полном недоумении, а потом наконец осознала всю глубину своей ошибки. Перед ней лежал тот самый архимаг воздушник. В перспективе. Ибо в данный момент, только что прошедший инициацию ребёнок не обученный пользоваться своей силой, даже с полным резервом, был бы как маг ни на что не годен. А то что это будущий архимаг, Элли поняла по силе прорыва. Ведь магическую аномалию в одиночку способен создать только архимаг. Дело в том, что в момент инициации, высвобождается весь внутренний резерв маны, к которому маг раньше не имел доступа из-за защитного кокона. И как раз от объема этого резерва и зависит, каким будет максимальный уровень способностей, который со временем, в процессе обучения сможет развить маг. Для большинства из них уровень бакалавра был потолком. Тёмных магистров, ещё четыре дня назад, было тридцать два. Сейчас осталось семь. И у одного из них заблокирован дар. Архимаг до сих пор был вообще один. И это был Джереми Айвери. Архимаг некромант, которому запретили пользоваться силой. На смену ему пришла Элли, в перспективе способная превзойти своего отца. Светлых конечно было больше. Среди них даже архимагов было девятнадцать, а магистров и вовсе давно перестали считать.
 И вот в роду Айвери появился новый будущий архимаг. Не удивительно, что Элли не знала о существовании этой малышки. Ведь она должна была стать полноценным магом только лет через пять. А вместо этого, её стихийная инициация послужила причиной ужасной трагедии. Девочка не была виновата в гибели всех тех людей. Их погубил несчастный случай.
 Элли присела возле детей на корточки и коснулась плеча девочки. Малышка открыла глаза. Небесно-голубые. Крайне редкий для тёмных цвет. В остальном, она была совершенно обычной: маленькой, хрупкой, темноволосой. Она напомнила Элли Милену, какой та была в десять-одиннадцать лет.
 - Я Элеонора Айвери, - представилась Элли. - А как тебя зовут?
 - Лейла... Айвери. Ты пришла убить меня?
 - Нет. Ты же знаешь, что в процессе инициации контролировать выброс силы не возможно. Ты не виновата в том что произошло в поместье.
 - Я виновата. Это я их всех убила. Так много людей... А Тони? Ты поможешь ему? У тебя есть деньги?
 - Конечно. Сейчас найдем целителя, и он его вылечит.
 - Я знаю, где целитель. Только нужны деньги.
 - У меня есть. Ты сможешь идти? У меня не хватит сил нести вас обоих.
 Лейла с трудом встала и застыла, вцепившись здоровой рукой в забор. Элли подняла с земли мальчика, сказала девочке: " Держись за меня" и вышла с пустыря. Так они и шли: Элли с пятилетним ребенком на руках и Лейла повисшая на её плече, но исправно показывающая дорогу. А сзади со скорбным видом плелась лошадь. Её больше никто не вел, но она почему-то всё равно шла следом.
 Дверь дома целителя опять открыла всё та же служанка, но Лейла спряталась за спиной Элли и она поначалу её не узнала.
 - Целитель дома? - Спросила Элли, всё так же державшая на руках умирающего мальчика.
 - А деньги у тебя есть? - Окинув презрительным взглядом её простую дешёвую мужскую одежду, спросила служанка.
 - Есть.
 - Покажи.
 - Лейла, достань у меня из кошелька деньги. - Попросила Элли, так как у неё самой были заняты руки.
 И тут служанка наконец разглядела Лейлу.
 - А, вот оно что! Это опять ты! Неужели до сих пор не понятно, что тебя здесь не примут? Целитель - уважаемый человек. Он не лечит всяких нищих оборванцев. А ты, оказывается, ещё и воровка! - Увидев руку девочки, закончила она.
 Элли аккуратно положила ребёнка на землю, потом стремительно выпрямилась, сделала шаг вперёд и изо всех сил ударила женщину кулаком в солнечное сплетение. Та согнулась пополам, и Элли, схватив её за волосы, так удачно приложила лицом об колено, что сломала нос. После чего, втолкнула её в дом, и быстро подхватив мальчика на руки вошла следом. Лейла тоже проскользнула в дверь, аккуратно претворив её за собой.
 На вопли валяющейся на полу служанки в прихожую выскочил целитель.
 - Будьте так любезны, помогите этим детям. - Сказала Элли. - Деньги у меня есть. Заплачу сколько скажете.
 - Весьма оригинальный способ просить о помощи. - Усмехнулся целитель и усыпил служанку заклинанием.
 - Вы полагаете, у меня был выбор?
 - Нет. Иначе я бы усыпил вас, а не её и позвал стражу. Следуйте за мной.
 Целитель провёл их в приёмную. Из мебели там были стол, стул и две кушетки. Всё белое. На одну кушетку Элли положила мальчика, на вторую усадила Лейлу и села сама.
 Целитель первым делом снизил ребёнку температуру, а потом начал выводить из лёгких мокроту. Мальчик долго и мучительно кашлял, отхаркивая зелёную слизь с прожилками крови. Когда все было кончено, целитель вышел на пять минут и вернулся с капельницей и кучей разных лекарств. Введя два препарата внутримышечно и поставив капельницу, он развернулся к Элли и сказал: "Теперь ты".
 - Со мной всё в порядке. - Сказала Элли. - Помогите лучше девочке.
 - Она не умирает в отличие от тебя. А помочь я сейчас смогу только одной из вас. Резерв на исходе.
 - А с чего вы взяли, что я умираю? - Удивилась Элли.
 - У тебя нарушены механизмы регенерации. И как тебе только в голову пришло такое с собой сотворить? Это нормальная практика среди светлых, но ты же тёмная.
 - Вы о том, что у меня жизненная энергия не восстанавливается что-ли? Так это случайно получилось.
 - То есть ты не знала, что тёмным нельзя колдовать за счёт неё сразу после инициации? И кто те идиоты, которые тебе её проводили? Тебя обязаны были предупредить. Это подсудное дело.
 - У меня была стихийная инициация. И что сделано, то сделано. Так что просто расскажите, чем мне теперь это грозит.
 - У тебя будет на порядок быстрее восстанавливаться магический резерв, и не будет перерывов в его восстановлении после магического истощения, но жизненная энергия у тебя не будет восстанавливаться совсем. И раны не будут заживать. Даже царапины. Теперь с любой травмой тебе придётся идти к целителю. Светлые это делают, потому что могут сами себя лечить, но для тёмного это катастрофа. Как долго у тебя уже кровоточит палец?
 - Со вчерашнего вечера. Я так понимаю, это необратимо?
 - Правильно понимаешь. Иди сюда.
 Элли подошла, и целитель залечил ей палец, который она порезала вчера, чтобы нарисовать пентагамму для ритуала поиска. А потом восстановил жизненную энергию. Не всю. У него истощился резерв.
 После этого целитель перебрался за стол, достал из ящика лист бумаги и карандаш и начал писать чем и как дальше лечить детей, попутно объясняя Элли что именно и с какой целью он назначает.
 - Вот смотрю на вас и понять не могу, - протянула Элли, - это глупость или жестокость?
 - О чём ты? - Удивлённо вскинул одну бровь целитель.
 - Почему вы допускаете такое поведение служанки?
 - Ах это... Ни то ни другое. Это слабость. Всё дело в том, что она не служанка. Она моя жена.
 У Элли аж рот открылся от удивления. Толстая, страшная, склочная пятидесятилетняя бабища, открывшая ей дверь, никак не ассоциировалась у неё с образом жены этого человека. Целитель выглядел лет на тридцать максимум. Типичный светлый: сероглазый блондин с простоватым, но симпатичным лицом.
 - Как же вас угораздило? - Ошарашенно спросила Элли.
 - Она же не всегда была такой. Мы оба были молоды. Она была красивой, яркой. К тому же в ней было всё, чего так не хватало мне: амбициозность, сила, целеустремленность. Я любил её.
 - Но ведь сейчас не любите? Так что мешает вам развестись?
 - Ты же тёмная, тебе не понять.
 - А вы попробуйте объяснить. - Внезапно разозлилась Элли. - Если не мне, то хотя бы ей. Я же правильно понимаю? Руку ты потеряла после того, как та женщина отказала в помощи твоему брату?
 Лейла кивнула.
 - Я и так испортил ей жизнь. - Вздохнул целитель. - Не оправдал её ожиданий. Я слабый маг и слабый человек. Зарабатывать деньги я никогда не умел. Да что там деньги, я даже оказался не способен поддерживать её внешнюю молодость. Она стала такой из-за меня.
 - Она, - Элли указала взглядом на Лейлу, - тоже стала такой из-за вас. Вас это не смущает?
 - Мне жаль. - Снова вздохнул целитель. - Я не возьму с вас денег за лечение.
 - Серьёзно? - Усмехнулась Элли. - Полагаете у неё от этого отрастёт рука?
 Она встала, швырнула на стол пять золотых монет (довольно внушительную сумму, учитывая, что на одну такую монету можно было месяц жить в приличной гостинице с полным пансионом), сгребла со стола в сумку лекарства, забрала лист назначений, перекрыла капельницу с почти закончившимся лекарством, вытащила иглу из вены мальчика, зажав ранку ватой и, согнув его руку в локте, взяла его на руки и вышла. Лейла последовала за ней.
 Они остановились в ближайшей гостинице, которую нашли за два квартала от дома целителя. Мальчику был необходим постельный режим, да и девочка едва держалась на ногах. Элли сдала лошадь на попечение конюха, сняла комнату и заказала завтрак. Овсяную кашу для Лейлы и яичницу и кофе для себя. Тони уже "покормили" глюкозой внутривенно. К тому же, он всё ещё спал под действием заклинания целителя.
 Оказавшись в маленьком, но чистом гостиничном номере, вся мебелировка которого составляла две кровати и стол-тумбу, Элли уложила мальчика на одну из них, выложила лекарства из сумки на стол и занялась перевязкой культи Лейлы по инструкции написанной целителем. Раньше делать перевязки ей не приходилось, но ничего сложного в этом не было. Элли обработала руку девочки дезинфицирующим раствором, нанесла обезболивающую и ранозаживляющую мазь и забинтовала.
 Потом им в номер принесли завтрак и Лейла обжигаясь и давясь, с наворачивающимися на глаза слезами, проглотила свою овсянку за две минуты. Элли тоже быстро съела завтрак, после чего уложила девочку спать на свободную кровать и сама легла с ней валетом. Конечно рядом с Тони было больше места, но ей не показалось хорошей идеей спать в обнимку с ребёнком больным вирусной пневмонией. Ещё заразиться не хватало для полного счастья. Особенно учитывая, как у неё теперь обстояли дела с лечением. Хотя у неё ведь регенерация нарушена, а не иммунитет... Или иммунитет тоже? Последняя мысль Элли перед тем, как она провалилась в беспамятство, была: " Надо спросить это у Стефы".



Виктория Миргород

Отредактировано: 29.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться