Пока не меркнет свет...

4

Олег грел ладони о кружку с горячим чаем и с наслаждением вдыхал его терпкий аромат, сдобренный нотками свежего яблока и листа смородины, которые его мама всегда клала в заварочный чайник. Хорошо!.. Хорошо и уютно сидеть вот здесь на веранде, в знакомом с детства кресле-качалке, наслаждаться тишиной, редким покоем. Сквозь слегка пожухлые листья яблонь проглядывало собравшееся уйти на ночной покой солнце, и мимолетное тепло его добиралось до тела Олега, но тут же сметалось веявшим вечерней прохладой ветерком. И легкий шелест травы и листьев навевал умиротворение в душу. Как хорошо-о-о!

Надо бы чаще сюда приезжать, но, как всегда, круговорот жизни затягивал в свою бездонную воронку, лишь изредка отпуская его душу на волю. Чтобы была у него иногда возможность вспомнить о том, что есть на свете такое место, где его всегда ждет мама, ее любовь и забота, где можно вот так вздохнуть полной грудью свежего воздуха и задохнуться от беззаботного восторга. Эх, если бы не завтрашняя командировка, и не Викина учеба в институте, то остаться бы здесь на несколько дней и отдохнуть! Вот было бы кстати! Он был летом с Полиной десять дней в Доминикане, но отдохнувшим себя после этого отпуска не почувствовал. Не его это края. После трагической кончины жены он не любил жаркие страны, его совсем не тянуло в эту экзотику. Но пришлось уступить желаниям Полины, для которой весьма важно отметиться летним отдыхом на каком-нибудь престижном курорте. Он пошел на поводу у нее и еле выдержал до конца срока отпуска. И даже испытал облегчение в душе, попав в привычное заводское окружение. Олегу нравилась его работа, в которой он чувствовал себя важным звеном, от умения и слаженности работы которого зависела продуктивная работа всего завода. Да, с карьерными амбициями у него все обстояло вполне благополучно. Дома его всегда ждала любимая дочка, с которой у него сложились самые замечательные отношения. Без участия жены ему удалось справиться с ее воспитанием, и теперь Олег, каждый раз общаясь с дочерью, не мог сдержать волнительную радость от того, что она выросла разумным, воспитанным, внимательным, понимающим человеком. Теперь только осталось выучить ее и поставить на ноги. И в его сердце уляжется на покой эта вечная тревога за ее судьбу.

Сначала, когда так неожиданно ушла из жизни его нежно любимая жена Ира, Олег от горя потерялся. Она была его первой и единственной любовью. И с ее уходом появилось ощущение, что и его жизнь на этом закончилась. Казалось, все утратило смысл. Такая черная тоска поселилась в его сердце, что хоть руки на себя накладывай. Но в тот момент, когда он увидел напуганные, ошалевшие от немыслимого горя и страха, распахнутые глаза своей дочери, затянутые паутиной слез, он понял, что его жизнь не принадлежит ему, пока он так нужен Вике. В тот же момент он забыл о себе! Утешить, защитить, загородить от всех бед своего осиротевшего ребенка. Олег заморозил в себе все свои переживания до поры, до времени. Потом он, возможно, проживет их, но в данный момент нет ничего важнее, чем облегчить состояние дочери. И он растворился в ее жизни. Очень ему тогда помог Стас. Олег ежечасно ощущал присутствие и сопереживание этого неожиданно обретенного друга, который, казалось, тоже топил свое горе в заботе об оставшихся близких людях своей любимой женщины.

Потом постепенно жизнь Олега с дочкой Викой наладилась. Она хорошо училась в школе, была послушной. Каждое лето им приходилось расставаться, Вику забирали на лето родители покойной жены к себе в Белоруссию. Олег и сам недолго отдыхал там у них, в родных когда-то местах, где прошли его детство и юность. Но всегда чувствовал себя очень неуютно под их вопрошающими взглядами. Он понимал, что где-то внутри у них таится на него боль, что так нелепо ушла из жизни их дочь, что он не смог уберечь ее. Олега сколько раз подмывало поговорить с ними, выяснить все их претензии и упреки к нему, высказать свою точку зрения. Он осознавал необходимость этого разговора, но так страшно было ворошить эту боль, бередить едва затянувшуюся рану, что всегда откладывал на потом эти откровения. А спустя какое-то время он просто стал избегать встречи с ними. В последнее время, когда Вика самостоятельно стала ездить к ним, Олег вообще перестал посещать те края. Но по дочери за лето успевал безумно соскучиться. Обычно по ее приезду они много времени проводили вместе, торопясь вознаградить себя за долгое расставание. Но в этот год получилось все по-другому. Он никак не смог отказать Полине в ее настойчивом желании встретить Вику вместе с ним. И уже там, в аэровокзале, увидев разочарование в Викиных глазах, обругал себя мысленно последними словами. Зачем он доставил боль дочери? И Полина, как на грех, вела себя просто бестактно. Всем своим навязчивым поведением подчеркивала, что имеет право на любовь Олега в равной с дочерью степени. Просто нелепость какая-то! Она вообще, в последнее время вела себя неразумно. Куда подевалась ее обычная уверенная самостоятельность и самодостаточность? Их сменила какая-то нервная суетливая потребность накрепко привязать к себе Олега, что его безумно стало раздражать. И его стали все чаще посещать мысли о вероятном расставании с Полиной. Она конечно женщина высокой пробы, но тепла в его душе не прибавлялось с ее присутствием. Говоря образно, свои женские университеты красоты она явно закончила с отличием, а вот человеческая составляющая этих знаний оставляет желать лучшего. А Вика, по всему видать, переживает, как бы он не привел Полину к ним жить.

- Викуля, дочка! Да разве я смогу так обидеть тебя этим поступком? – мысленным криком души прозвучали слова Олега, - Да ни за что! Намеренно ранить тебя, моего самого дорогого и любимого человека? Нет, это все не для меня! Какие же они, девчонки, в этом возрасте ранимые, как их всех безумно жалко. Скоро вступят в свою взрослую жизнь и нахлебаются еще всяких невзгод и треволнений. А пока какие они еще окрыленные мечтами о счастье! Как они сегодня глядели на него около института. Глаза у всех распахнутые, торопящиеся жить. Милые глупышки! Лучше б оставаться вам дольше такими юными, беззаботными, счастливыми.