Покалеченная весна

Размер шрифта: - +

--15--

Кирилов с бойцами находился под соснами, в месте ночёвки.  Обсуждали, как лучше провести захват.

– Что мы имеем? – Начал ком роты. – Неизвестный по чину и должности господин, которого периодически куда-то увозят, присылая за ним персональный автомобиль с водителем. Солдаты и офицерский состав всячески пытаются выказать ему своё почтение, но он их останавливает, возможно, что бы, не привлекать внимание. Так?

– Так. Ещё утром делает гимнастику.

– Хорошо. Охраны при нём не замечено, но скорее всего, при оружии. В доме живёт один.

– Один. Только к нему женщина ходит с корзинкой. Продукты носит и убирается. Может, её привлечём, как-нибудь?

– Думаю, не стоит. Во-первых, мало времени, чтобы с ней всё проработать, а во-вторых повесят её, как только мы уйдём.

– Это точно. Хорошо если просто повесят, а то устроят допрос с пристрастием. Сколько мы их при наступлениях растерзанных находили? И не перечесть. Лучше сами.

– Вот-вот. Алексей, что по патрулям и дозорным?

– Патрули по два человека с автоматами, движутся по территории без определённого маршрута. Не угадаешь, где вынырнут. Меняются каждые три часа у полевой кухни. Дозорные стоят по периметру по одному. В ночное время некоторые посты сходятся поболтать, Ржут как кони и по сторонам не особо смотрят.

– Хорошо. Значит, ждём темноты. Пропускаем патруль. Николай, за тобой часовые. Дубовы, остаётесь возле дома. Снова мы с тобой, Коля, заходим внутрь. Вяжем и выволакиваем гражданина, при отходе Алексей, Александр, в прикрытие и за нами. Домой, старым маршрутом. Пока отдыхаем, по одному в дозор. Всё. Погнали.

Александр ушёл на пост. Остальные остались под соснами, готовиться к ночному захвату. Савостин, заметив, что у командира душа не на месте, начал непринуждённую беседу.

– Как вы наши шансы оцениваете, товарищ лейтенант?

– Шанс есть, но всё не предугадаешь. Вот ты когда-нибудь в очко играл?

– Естественно.

– Вот у нас сейчас примерно семнадцать или восемнадцать, цифра не плохая, но хочется ещё.

– Маленько добавить можно.

– А если перебор?

– Хреново, конечно, но всякое бывает.

– Бывает. В нашем случае, он дорого обойдётся. Придётся не копеечку отдать, а наши с тобой задницы. А самое обидное, что некому будет сложившуюся обстановку донести и при наступлении, ещё с хренову гору голов поляжет. Дошло?

– Дошло.

– А вы родом откуда, Пётр Григорьевич, где учились? Ведь долго уже служим, а толком не знаем вас, – поинтересовался Алексей.

– Всё просто. Шпана вокзальная.

– Ну да. Человек вы образованный, ведёте себя достойно, не позволяете себе панибратства даже по отношению к своим подчинённым.

– Само как-то так получается.

– Э, нет. Само получается у повара нашего. Ходит как начальник, на всех покрикивает, а ведь у него в подчинении только мерен старый который кухню еле тянет. Если разобраться он вообще в обслуге значится. У вас всё по-другому. Благородство какое-то просачивается, даже когда материтесь.

– Скажешь, тоже, благородство. Это отец мой в царской армии служил. Потом пришла советская власть пошёл в красную.

– И что? С белыми воевал?

– Воевал. Не хватало опытных вояк, его призвали. Патриотом может быть и красный и белый, каждый поддерживал правильную, как ему кажется форму власти. А белая армия, в последствии, брала в союзники кого попало. Много сброда набежало. Рушили страну и всё. Слонялись и шайки откровенных бандитов.

– Это да. А что, ему ни разу царскую службу не припомнили?

– Конечно, припомнили. Вот такой, вроде Вохрова. Сидел несколько лет. Потом разобрались и отпустили.

– А замполит к нам каким боком относится? Мы же вроде отдельное подразделение, а он батальонный.

– Мы с этим батальоном давно рука об руку. Приказы из полка получаем тоже через Александра Николаевича. И кто там будет разбирать. У них конечно сейчас власти поубавилось. Раньше, вспомни, комиссар был ровней командиру, а в связи со спецификой своего положения вёл себя как единоличный начальник, всё мог решать. Сейчас он заместитель. Замполит, политрук. Как хочешь, называй, смысл не меняется.

– Так, а что с отцом вашим?

– Воюет. Где точно сейчас, не могу сказать. Я, когда война началась, тоже с пацанами на призывной бегал. Добровольцем хотел пойти. Не взяли по началу, слава Богу, а то бы не разговаривал с тобой сейчас. Потом в средней Азии курсы прошёл трёхмесячные и в Сталинград. Дальше ты всё знаешь, вместе ведь оттуда немца гоним.

– Гоним. Это нас трое было, вместе с Тимченко, тех, кто сюда дошёл, к границам Европы? Остальные новые?

– Ну, да. Теперь двое. До границы ещё дойти надо. Они вон как быстро по стране пробежали, а выгонять приходится пешком и ползком на пузе.

– Да. Жалко дядю Мишу. Так и не дошёл до жонкиных щей. А как расскажет, бывало. Ух. Аж слюни текли, как у бешеной собаки. Может, и я после войны женюсь? Будет мне супруга щи-борщи варить, детишки гурьбой вокруг бегать будут. Красота.

– Красота. Сейчас только в Берлин сбегаем, а потом домой.

– Всё же трудно мне понять, товарищ лейтенант, их постоянную тягу к захвату всего мира. Нахрен он им нужен?

– Амбиции. Слава. Богатство. Сотни рабов. Это считается счастьем.

– Идиотизм, какой-то.

– Это не только на западе. Отец рассказывал, что в средней Азии им помогали люди только по тому, что думали сами стать властью. Как у них там князьки называются?

– «Бай», кажется.

– Ну вот. Мечтали они не от рабства освободиться, а сами рабовладельцами стать.



coffeelover

Отредактировано: 09.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться