Покорение строптивой адептки

***

Наутро я проснулась с ощущением счастья и теплоты на сердце. Я не сразу осознала, что лежу в позе маленького ребенка: сжавшись и уткнувшись в грудь мужчины, при этом сложив ручки в замок. Так меня еще и крепко к себе прижимали…

Медленно отодвинулась, только сейчас понимая, что совершила странный и необдуманный поступок. Как назло именно сейчас Коршун умудрился открыть глаза. Вид моего перекошенного лица нисколько его не смутил, наоборот, наставник расплылся в довольной улыбке.

— Доброе утро, соня!

Его слова быстро меня отрезвили. Я тут же вскочила на ноги (благо никто не стал меня удерживать). Сэр Вортан преспокойно сел и сладко потянулся, расставляя руки в стороны и широко зевая.

— Я спал словно младенец!

Щеки вспыхнули, а я тяжело задышала, не в силах подобрать подходящих слов. Я была настолько сильно обескуражена ситуацией, что просто не знала как себя вести!

— Рина, ты так забавно пыхтишь, когда смущаешься! – широко улыбнулся Коршун.

— Знаете, — наконец проговорила я, — тайну этого досадного инцидента вы должны забрать с собой в могилу. И, не дай боги, кому-то проболтаетесь!

— Но я еще не намерен умирать! – обиженно промычал мужчина.

— И не надо. Просто молчите, — я даже показала крест руками, желая внушить наставнику нужную информацию. — Не было ничего!

— Тебе разве не понравилось?

— Нет! Вы не способны быть милым, а случившееся — редкое исключение, вызванное ранением.

— Тебе так важно, чтобы я стал другим? Рина, разве буду я собой, если поменяюсь? Когда я сказал, что заставлю изменить твое отношение ко мне, то имел в виду нечто совершенно другое...

— И что же? Затаскивание невинных девушек в свою постель?

— Как вариант, — не стал спорить мужчина и добавил: — Есть много других способов завоевать любимую женщину.

— Любимую? — во рту пересохло, я нервно потеребила край воротника рубашки. — Но вы же говорили, что пока еще ваше чувство нельзя назвать любовью!

— Но что это тогда, как не любовь? Когда ты рядом внутри теплеет и словно все расцветает, а только уходишь – будто солнце садится, забирая меня во тьму...

— Ага, издеваетесь? – догадалась я.

Пауза... в следующее мгновение раздается смех, а затем ворчливое замечание:

— Но ведь ты же это хочешь слышать от мужчины? – и прежде, чем я успела ответить что-либо достойное, заявил: — В общем, ты меня утомила! Принеси мне лучше еды. Силы восстанавливать нелегкое дело.

— Зато обниматься силы есть! — фыркнула я и ушла, чтобы все же принести наставнику ужин.

И именно с этого момента начались мои мучения…

— Ноаэль, слишком горячее!

Пришлось дуть на ложку куриного супа, но спустя мгновение наставник уже недовольно утверждал: «Теперь холодное!»

Сжала зубы, но ничего не сказала и молча пошла за новой порцией.

— Ноаэль, суп пересоленный!

Я заскрипела зубами, но все также промолчала.

— Закрой окно и принесли плед, холодно!

Только я это сделала, как Коршун вновь напомнил о себе.

— Жарко, забери!

— Да сколько можно?! – не выдержала я под конец, и тут же, как обычно, услышала вздохи Коршуна.

— Наставнику плохо, он лишился сил, а ученица даже не может о нем позаботиться. Тринавия, ты бессердечная!

Я это слышу, наверное, уже в десятый раз за те несколько дней, что мне пришлось работать нянькой…

— Но ведь вы уже восстановили свой резерв и раны затянулись!

— Ошибаешься, — тяжело вздохнул мужчина, закатывая глаза. – Мне все еще очень больно и тяжело.

— Врете! – холодно отчеканила я, недовольно складывая руки на груди. – Всему есть предел. Я знаю, что вы уже в порядке.

— Нет.

— Да!

— А я сказал: нет!