Полёт хищной птицы

Глава 3 «Знакомство с капитаном»

7 гидха 953 года от объединения племён
Сегодня я впервые увидела формора. Они большие быкоподобные и очень агрессивные. Мы лишь чудом, то есть те остатки боеспособных мужчин, что остались в нашем захолустье, сумели его умертвить. А ещё у них страшные глаза, ни у одного животного или разумного существа я не видела таких глаз — в них нет жалости или злости, сплошное безразличие. По сути война проиграна, хоть и не по всей империи люди сложили оружие, не всех пленили или убили. Но самое страшное, что проиграли мы её этим существам без морали и ценностей, демонам, истинно так.
Из отрывка дневника Сейлан Сибильды

Кто никогда не лицезрел океана Сумерек, не сможет до конца понять, как синие пучины бурлящих вод способны влиять на встретившее его открытое сознание. Поглощение происходит пожранными мотивами: опускаясь в круговерть, у тебя не сразу получается отвести взгляд, сосредоточиться на чём-то другом. Понятие бесконечности и своих истинных размеров в мире — вот единственное, что волнует. А вокруг витают иные песчинки. Маленькие и надоедливые, пронзая лицо от тучи брызг. Они словно осколки каких-то разрушенных планет оседают на твёрдые поверхности, причиняя боль.
Изумрудные штрихи на горизонте появились почти сразу за порывом ветра, принёсшего коктейль морских запахов. Вдыхая неподготовленными ноздрями пригорошни плотного кислорода, едва ли пропихиваешь его внутрь, в лёгкие, настолько тот густой. Свежесть ударяет в голову метким выстрелом, заставляя кружиться в танце, парить сквозь кумарную дымку. Всё плывёт перед глазами, всё ускользает.
Я вспоминаю своего друга — молодого маркиза Рамендарского, показавшего мне мир за привычными рамками с дикой природой и петляющей вдаль капризной дорогой. Отчётливо, как тогда, вижу перед глазами свои первые неловкие попытки оседлать гнедую кобылку на фермерской станции Остерокс, где мы решили переждать штормовое предупреждение. Шарсар тогда набирал обороты, так в этих краях, поблизости к кочевничьим степям, называли разновидность очень мощного и холодного ветра. Данный циклон способен разрушить здание из умного пластонита — цемента, наделённого свойством самостоятельно восстанавливаться, используя определенный тип живых бактерий и лактат кальция. Что уж говорить о том, чтобы сорвать и перевернуть лёгкий вольвутюр? 
Пронзительный свист мы услышали сквозь шумоизоляцию даже в салоне. Помню радость и стремление к чему-то неизведанному, которых сейчас совсем не хватает и практически абсолютное отсутствие страха. По крайней мере, за пределами домашней резиденции мне даже сумеречный океан казался по колено.
Пиран много смеялся, впрочем, как и я. Хотя маркиз это умел делать с совершенно серьёзным видом на точеном лице, где лишь холодные синие глаза теплели и отдалённо напоминали бирюзу. 
Когда земли империи были наполнены жизнью и предприимчивостью людей, подобного типа станционные городки располагались почти каждые триста километров. В них можно было взять в прокат новое средство передвижения, пройти технологический осмотр, а также найти ночлег на постоялом дворе. Эта небольшая территория включала в себя сотрудников, способных оказать путешественникам практически любую помощь.
Здесь же, в пределах пункта между путями сообщений дорога была покрыта гравийно-щебененым битумом, который не хрустел и вообще не издавал никаких звуков под тяжестью наших шагов. Именно тогда, ради развлечения и желания хоть как-то скоротать время мы и придумали занятия по верховой езде.
Маркиз был отличным всадником, так как аристократическую стать ему вбивали ещё с малых лет, когда неуклюжий паренёк не знал, как правильно вставить ногу в стремя, чтобы сесть на коня и сохранять равновесие во время езды. Именно тогда мы впервые заговорили об острове и его роли в моей жизни. Пиран был уверен, что для полукровки нет лучше места, чтобы развить свои таланты.
Если бы жизнь так радикально не изменилась, перевернув традиции и устои с ног на голову, то об Эмек-Амир Ханан я могла бы лишь мечтать. Загадочное место, населённое точно такими же существами представлялось сказочным утопическим миром. Моя мать и отчим, напротив, не просто противились данной идее, они пытались уничтожить любые напоминания о загадочной расе и моей с ними связи. Даже второе имя, Айке, мне довелось по случайности узнать из уст недовольного Рогнара.
Сегодня же красота первозданной природы уже не лишала дара речи. Поражала? Бесспорно, но отклика такого, как в свои семнадцать, я уже внутри не чувствовала. Будто что-то умерло в день, когда друга лишили жизни или быть может в час, когда надо мной закрылась крышка турма. Зато снаружи, особенно в области ног, отчётливо ощущалась усталость. Они нещадно болели от долгого и непривычного хождения пешком. Аккумуляторы наших вольтпланшей не были рассчитаны на столь длительную автономную работу и требовали подзарядку. Первым издох мой летательный аппарат, следом — Ферхо, а затем и Эндо не заставил себя долго ждать.
На самом деле, только благодаря тренировкам Икара в большом зале я всё ещё могу перенаправлять упрямство в прямохождение и передвигать ногами относительно шустро. Уже в самом расцвете Оганахинианской империи люди практически отказались от передвижений пешком, для передислокации существовали более удобные и почти мгновенные способы. А уж об исконных жителях Григоида и говорить не стоит — им просто было негде испытывать свои стопы на прочность.
Для того, чтобы не обращать внимание на ноющие ощущения, я погрузилась в туманные воспоминания. В этих краях почему-то они настойчиво застилали разум. Будто защитная завеса снялась вместе с отдалением от стены города. Забытые и негаданные сцены возникали из ниоткуда, будто их порождала бросающаяся в глаза разница пейзажей: сейчас даже щербатая дорога кажется заброшенной, с чёрными проломами на серых каменистых боках, а там, за повтором, где виднеются низкие здания из красного полиуретана, армированного стекловолокном — сердце порта совсем опустело. А ведь раньше, когда я побывала здесь впервые, к берегу было пришвартовано огромное количество суден-паромов, которые разгружали служащие в специальной униформе. Совершенно безлюдное место — лишь волны приносят тину и иногда янтарные минералоиды, переливающиеся по песку всеми оттенками красного, как маленькие произвольные возгорания.
— И как мы собираемся переплыть океан? — задумчиво проводя пальцами по отросшей щетине, обернулся к нам Эндо.
Проводила взглядом крикливую белую чайку, которая на миг зависнув у самой воды, нырнула и взмыла в воздух уже с добычей в длинном клюве.
Странно, что в самой южной точке материка, практически единственном месте на людских землях, откуда можно держать пути сообщения с Эмек Амир-Хананом, отсутствует хотя бы небольшой отряд форморов. Либо альбы до сих пор удерживают магические щиты такого огромного радиуса, что было бы глупо с их стороны — достаточно просто построить корректную оборону острова, либо война наших демонов, как их часто в народе называют, больше не интересует. Неужели кровная вражда, длящаяся не один век способна сойти на "нет" за какие-то двадцать девять лет?
К первой птице на пиршество присоединилась другая, не менее громогласная.
Развернулась к близнецам:
— Думаю, этот порт всё ещё действующий, несмотря на первый и второй взгляды. Я не верю, что ближайшие соседи, являясь они даже г'нола, не пользуются водными путями сообщения. — Подняла ладонь вверх, будто бы ограждаясь: — Я знаю, что вы скажете. Они технически безграмотны и вряд ли способны построить корабль. Но тут было много бесхозных судов после войны. — На глаза непрошенно навернулась раздражающая слеза. — Грех было бы не воспользоваться. Да и возможно, сами альбы могут выйти на связь. Поэтому предлагаю подождать. 
Мужчины послушно кивнули, принимая мои мысли и, наверное, соглашаясь с ними. Даже вечно недовольный Ферхо не стал спорить с такой трактовкой.
За время нашего недолгого путешествия проверка на доверие выпала лишь однажды в пределах города, но и этого опыта стало достаточно, чтобы научиться хотя бы не бояться подставить спину другому. Подобный стиль поведения важен при работе в команде — залог успеха, так сказать. Однако, несмотря на приведённую энтимему, до сих пор не уверена, что мы смогли бы назваться полноценными друзьями — слишком большое различие, грозящее перерасти в пропасть, было выстроено посередине, чтобы так быстро преодолеть конверсу.
В порту, придерживаясь древним традициям, складские здания радовали глаз ярким красным цветом, имитирующий выкладку из глиняного кирпича с последующей обжигом. Так как самое высокое из них стояло довольно близко к пристани, а его огромные окна позволяли рассмотреть практически весь берег, мы решили, что оно наилучших образом подходит для нашего временного местообитания.
Громко перелистнула шуршащую страницу дневника, наконец позволив себе расслабить конечности. От давности пластиковые листы иногда цеплялись друг за друга, не позволяя быстро постичь сокрытые в себе тайны. В пустых неживых стенах звук прозвучал очень отчётливо, почти как настоящая бумага.
— Что ты читаешь? — рывком выскользнул из дум Эндо.
Парень занял соседний стул и выглядел весьма потрёпанным жизнью. Показалось, что вопрос был задан не из праздного любопытства, а скорее из желания отвлечь себя от игр подсознания. Да и кто будет судить близнеца? Все мы вдоволь успели насладиться странным эффектом опустевших и будто выжженных территорий людей. На душе становилось паршиво от одного вида, а чувство скорби и тоски не покидало даже во сне.
Поспешно захлопнула книжку под разгорающимся серым взглядом.
— Да так, обнаружила в первом коттедже. Дневник бывшей хозяйки, — растерянно пролепетала, почему-то не желая расставаться с находкой. Голос помимо воли стал снижать громкость, под конец переходя в шёпот.
— Любовные переживания, как это пошло, — прокомментировал Ферхо, картинно покривившись. Он занял оборонительную позицию возле окна, выходящего прямо на пристань, и пытался настроить свой смарт-трансмиттер. 
Взломанные портативные ПК были настроены на коротковолновые сигналы с зашифрованными данными. Такая предосторожность была проделана со всем оборудованием вараговцев, чтобы не быть впрослушанными Торагогом. Однако сейчас перестраховка обратилась против нас. Видимо дальнее расстояние от убежища создаёт помехи для связи с ним.
Поморщилась как от кислого фрукта. Одна фраза перечекнула весь благой настрой к злому близнецу на сегодня.
— Её зовут Сейлан и она описывает последние дни войны, — в оправдание произнесла, сжимая пальцы на переплёте. — Страх и горечь от потерь. Не думаю, что такое можно назвать пошлостью.
Ожидаемой реакции не последовало. Наоборот, вмиг окаменевшая фигура Ферхо совершенно была далека от позы раскаяния. Спустя секунду он развернулся всем корпусом, усилием воли подавив устрашающую гримасу на утончённом лице. Широкие мужские плечи загородили собой доступ к свету, который исходил от солнечного раскалённого пятна, размытого в стеклопластике.
— Как ты сказала?
Тон являлся настолько морозным, словно в зимнюю стужу босиком выставил на снег, даже мурашки побежали по коже, как только вибрации заглохли в воздухе.
— Сейлан Сибильда, ей было семнадцать лет, — осторожно произнесла, видя метаморфозу, произошедшую и с младшим братом: взгляд опущен и сосредоточен на сцепленных ладонях, а губы сжаты в тонкую волнообразную веревочку.
Я не знаю, кто из них вздохнул тяжело с придыханием, рваным звуком из лёгких, но в комнате стало как-то неуютно и дневник, покоившийся до этого на коленях, как-то разом потяжелел и нагрелся настолько, чтобы стать обжигающе горячим, вызывая желания откинуть его подальше.
— Вы знаете её? — подозрительно спросила, не понимая, чем может быть вызвана их странная реакция. Ведь два этих человека родились уже в закрытом городе и никак не могли встретить девушку, которой на тот момент должно быть уже и в живых-то не было.
Вспоминая хроники прошедшей революции, я могу привести в аргумент цифры, доказывающие то, что весь средний класс, как впрочем и первый, был уничтожен под предводительством младшего брата бывшего Императора. Тому ничтожному количеству, которому удалось выжить, пришлось прятаться в недрах земли, дословно иллюстрируя фразу «залечь на дно». Пребывая в убежище, я не успела перезнакомиться со всеми его обитателями, но могу сказать наверняка, никакой Сейлан Сибильды там не было.
Ферхо не посчитал нужным ответить. Резко развернувшись, он вышел из комнаты, даже не глядя в нашу сторону, а Эндо поспешно решил заняться своей причёской. Лишь неуверенное движение длинных пальцев говорило о том, что что-то не так.
— Может расскажешь?
Я подняла дневник и положила его на стол между нами.
— А что тебе интересно? — попытался изогнуть губы в улыбке собеседник, но получилось у него это из рук вон плохо.
Мы заняли бывший кабинет заведующего складскими помещениями с огромным письменным столом и двумя большими плазменными панелями по обеим стенам. Окно здесь было продолговатым с двойным стеклом, разделенным на мелкие небольшие квадраты. Оно начиналось от самого пола до высокого потолка, который я могла обозреть, только полностью запрокинув голову назад. Пульт дистанционного управления до сих пор работал и позволял выставлять количество раскрытых пластин, регулируя проветриваемость помещения. Поэтому в скором времени мы полностью сумели устранить затхлость и запах опустошённости на втором этаже здания.
Я подвинула кресло вплотную к мужчине, отчего наши колени соприкоснулись.
Эндо рефлекторно отодвинулся, но на секунду замерев, вернул себя в исходное положение, подняв свои серые глаза к моему лицу.
-Неужели ты меня опять хочешь соблазнить? — последнее слово было выделено особенной интонацией с бархатистыми нотами.
Я поспешно отвернулась, несмотря на то, что понимала — это всего лишь элемент морального давления, сделанный с намерением заставить отступить с расспросами. Но почему-то казалось, что если не попытаться настоять на удовлетворении своего любопытства сейчас, завтра я потеряю и этого брата. Видимо тема дневника является более личной, чем мне показалось во вступительных аккордах начальной сцены.
— Откуда вы могли знать девушку, которая умерла до вашего рождения?
Эндо раздраженно повёл плечом.
Что ж, дружок, не одному тебе неприятно, когда кто-то пытается покопаться в грязном нижнем белье, но на мои попытки в своё время вы не обратили внимания, поэтому и я не хочу делать поблажек.
Будто в ответ губы с нежеланием разжали и еле слышно послышался глухой ответ:
— Она умерла после, а не до.
Помотала головой, прекращая понимать хоть что-либо. Получается, автор дневника какое-то время находилась в убежище? Но я ведь при обнаружении сразу не удержалась и заглянула в последние записи, там не было ни одного упоминания о чём-то подобном.
Взглянула в серые миндалевидные прищуренные глаза:
-То есть?
Как-то в голове не укладывалось, что просто по случайности мы сумели набрести на коттедж, который около тридцати лет назад являлся местом жительства бывшей знакомой близнецов. Более того, мне будто бы кто-то мистический нашептал сунуть нос в личные вещи хозяйки спальни, что само по себе можно расценивать если не как воровство, то акт вандализма. Вместе части этого уравнения не сходятся в конечный ответ, не хватает одного звена.
— То и значит, мы успели её застать, — как-то зло повторил Эндо и рывком встал из-за стола. — Перестань лезть не в своё дело.
В комнате воцарилось молчание, прерываемое приглушенным криком чаек за окном, да собственным сердцебиением.
Я проследила, как высокая фигура покинула помещение, притворив за собой дверь и оставив меня в полном одиночестве.
Дневник находился нетронутым всё на том же месте. Можно было бы закономерно предположить, что братья, оберегая свою тайну, первым делом решат лишить меня данного источника информации. Но тетрадка возлежала на столешнице в полураскрытом виде, безликим корешком обращённая вверх. Сколько проблем от небольшой спаянной связки пластмассы. 
Отсчитала про себя до пятидесяти, нервно постукивая указательным пальцем по подлокотнику. Нужно дать время им обоим остыть, иначе мы рискуем окончательно разругаться. А без близнецов я могу попросту не договориться с будущими попутчиками. Выгодно иметь двух телепатов во время сложных дипломатических вопросов.
Выждав с минуту, а то и две, решила подхватить тетрадь и последовать за старшим близнецом. Тот всегда казался чуть более рациональным в любых вопросах, даже личного характера. Если получится склонить на свою сторону явного лидера, второй автоматически забудет все обиды.
Спустившись по поворотной маршевой лестнице на второй этаж, взяла направление налево. В этот раз не было внутренних разговоров, просто шестое чувство указывало на то, что Ферхо решил найти уединение в самом пыльном и тёмном углу этого здания — в бывшей когда-то холодильной камере. 
Большая комната, отделанная металлическими пластинами, с холодным голубым светом, вмонтированном в потолок, навевала скорее нерадужные мысли о будущем. Но каждому по предпочтению. Возможно наличие двигателя, пусть и устаревшего, успокаивает технаря до мозга костей.
Будто бы в подтверждение моих мыслей я обнаружила мужскую фигуру возле противоположной стены. Размазанная кляксой тень перечёркивала пол и половину дверного проёма. Раскрытая верхняя панель явила встроенный конденсатор с присоединённым поршневым компрессором старого типа. Такие использовались ещё когда на трон только сел император Амаэтон Великий: цилиндры его были расположены строго по горизонтали, с той же стороны, что и коленчатый вал сложной конструктивной формы.
— Изучаешь? — осторожно поинтересовалась у напряженной спины — широкая, обтянутая синтетическим полиамидом, она бугрилась мускулами и даже не дрогнула, после пронзившего тишину короткого вопроса. 
Ферхо ничем не хотел выказывать своего удивления моим приходом, хотя и шагала я осторожно, фактически беззвучно для его человеческого уха. Лишь едва слышный вздох сквозь плотно сжатые зубы выдал неудовольствие мужчины. И то его можно было поймать, обладая слуховым диапазоном, который колеблется вплоть до 65 кГц. Я, определённо, стала меняться.
Осторожно протянула ладонь и коснулась твёрдого плеча:
— Может поговорим?
Поворачивался он медленно, с показным нежеланием. В какой-то момент показалось, что я ошиблась и разговарить Ферхо в отсутствии второго брата не получится. Однако всё же наши глаза встретились и стало ясно, что на меня больше не злятся.
Мимика она ведь всегда указывает на настроение. Возможно не напрямую, но отдаёт им, как круги на воде от брошенного на мель камня.
— Вообще это тебе нужно просить у меня прощение, — против воли прошептала, не сумев сдержать непрошеные слова.
«Не руби с плеча, он нам нужен», — оповестило не в меру разговорчивое нутро.
Мы команда, это я напоминала себе каждый раз с того момента, как стена Григоида скрылась за толстыми стволами многовековых деревьев и растопыренными ветками куцых кустов. Но ведь команда должна считаться с чужим мнением и чувствами, которые у меня были и которые они так нещадно растоптали, не так ли?
«Обиды сопливой девчонки», — резюмировала сама себе, а вслух горько вздохнула, печально улыбнувшись, чтобы разрядить обстановку.
На самом деле это действительно так. Когда я была маленькой, большую часть своего детства мне необходимо было оставаться на попечении графини Дашерберской — уважаемой и честной женщины, представляющей собой образец справедливости, правдивости и истинной женственности. Она сумела породить во мне привязанность и, возможно, даже любовь, так как исполняла свои обязанности с большим усердием, чем моя собственная мать. Но так случилось, что однажды воспитательница покинула меня, ничего не сказав и не оставив напоследок ни весточки. Какова была причина столь поспешного устранения единственного близкого мне на тот момент человека? Отчим так и не объяснил. Спустя года я осознала, что это был первый опыт разочарования и подорванного доверия в жизни. Кажется, что с годами процесс начинает переживаться легче, но на деле былая неуверенность только возрастает и костенеет.
— Ты всё ещё не можешь забыть? — уставшим тоном вопросил мужчина, взъерошив свои короткие каштановые волосы.
Я хотела ответить или даже совсем закрыть тему. Уж больно та была неприятной и вряд ли могла привести к налаживанию отношений. Однако подавилась первыми слогами, потому что их грубо перебил резкий, похожим на крик, звук гудка, резонирующим эхом разлетающимся по пустому побережью.
Не сговариваясь, помчались в сторону окна в кабинете начальника склада. Огромные панорамные стёкла как раз позволяли охватывать большой угол обзора. Видимо Эндо тоже мыслил подобным образом, потому что в помещение мы влетели одновременно. Надо заметить, что наша компания успела как раз вовремя: из-за горизонта нарастал, явно стремясь впоследствии пришвартоваться к берегу, огромный алюминиевый катамаран со стальными крыльями и литым остроносым корпусом. Последний был выполнен из высокопрочного материала, судя по всему — карбона. Парни заметили, что судя по строению, судно способно погружаться на небольшую глубину, а его силовые установки, как у всех кораблей подобного типа, за полноценное путешествие между материками экономично затрачивают не более одного контейнера биотоплива, выделенного из морских водорослей.
— Кажется, у нас гости, — прочистив горло, подвёл итоги Эндо. В его в руках, как по мановению волшебной палочки, оказался белый нейробластер компактных размеров.
Второй близнец не отставал — вытащил такой же, сводя брови к переносице. А я лишь зажала рот рукой и поражённо возвратилась глазами к пейзажу. Из горла вырвался то ли всхлип, то ли стон.
Дело в том, что мои альбийские гены передали мне особенность зрения чудесного племени богини Дану. Те обладают цилиарной мышцей, способной менять форму хрусталика быстрее и сильнее, чем у остальных рас. А так как в Саогилли у альбов самые большие глаза относительно размера тела, то их способности удивительны. Во-первых, движение моих очей ограничено лишь склеротическим кольцом. По внутреннему строению они выделяются третьей прозрачной подвижной мембраной, но не это главное. Наиболее поразительное в моих глазах — большая плотность рецепторов, повышающая остроту зрения. Благодаря им, мои способности позволяют распознать живое существо на весьма большом расстоянии — до восьми метров. Но именно сейчас я пожалела о том, чем наделила меня природа.
— Яра? — первым заметил исходившее замешательство Эндо, неуверенно дотронувшись до плеча.
По данным самого убежища и сводкам Джубиллити всё человечество, которое осталось на планете, живёт в пределах Григоида. Эта жалкая горстка выживших по сравнению с цифрами в двести миллионов людей, указанными в переписи населения за 952 год от объединения племён просто ничто. Демоны зачистили нашу популяцию, убили не просто слабых — всех без разбора. Это не было эволюционным процессом естественного отбора, где выживают лишь особи максимально приспособленные. Война, больше похожая на скотобойню, и как итог — пустота кругом.
Загнала ногти в кожу ладоней.
Все наши знания и правда, которой мы живём — ложь. Нельзя верить в историю, которую пишут победители.
— Люди, — едва ли смогла прохрипеть, во все глаза уставившись вниз.
Корабль уже почти пристал к берегу. Тем временем на его борту человек средних лет широкими шагами пересекает раздвижной трап. Остальную команду не было видно столь отчётливо, но голоса, множество звучаний речи стало перекрикивать шум воды.
— Там, — вытянула указательный палец вперёд, — люди, — окончательно прошептала.
Тёмная поросль на щеках и подбородке, оттеняла слегка закругленные черты лица, придавая какой-то чужой, иноземный вид. Волосы подхвачены некой тряпкой, часть которой покрывала лоб. Высокий, широкоплечий, по мускулатуре чем-то напоминал близнецов, но был менее утонченным, более грубым.
Мы замерли уже втроём и, пожалуй, это стало нашей первой ошибкой. Хотя разве можно винить кого-то в ситуации, когда мир переворачивается с ног на голову?
Огромная рука взметнулась ко лбу мужчины на манер козырька. Солнце как раз выбиралось из зенита, ослепляя ярким светом привычные к полумраку помещения глаза.
То, что нас заметили стало понятно по предупреждающему выстрелу, который заставил рассыпаться стекло громоздкого окна на маленькие звонкие осколки. Это не был промах, лишь предупреждение, позволяющее сделать нам верные выводы.
— Шрам, — не сдержалась я от возгласа, на гласной, возводя слово на несколько децибелов выше.
Кривая полоска неровно сросшийся выбеленной кожи, пересекающая щёку от основания глаза до правого уголка губы, стала заметна почти сразу, стоило мне выйти из помещения вместе с напряжёнными парнями по обеим сторонам. Даже короткая бородка не сумела скрыть такое уродство. С каждым шагом я стала явственно видеть потрескавшуюся кожу, обветренную, должно быть, у неспокойных вод океана, каждый отрывистый штрих кривого разреза лазера по живому мясу.
Когда мы подошли достаточно близко к судну, я заметила, что следом за бородатым мужчиной полезли такие же заросшие члены команды с вздернутым в руках оружием. Одежда на них висела пузырящимися лосинами и мешковатыми майками. Плечи у всех открыты, выставляя на обозрение разноцветные татуировки.
В Григоиде, да и ещё в имперские времена, излишняя растительность на лице у мужчин была скорее праздным исключением. Про неё можно было забыть на несколько анималов, проделав несложную быстротечную процедуру у любого косметолога. Поэтому видеть столь первобытное общество было для меня чем-то диким и пугающим. Наверное и близнецы со своими гладкими мальчишескими лицами испытывали схожие чувства.
— На форморов не похожи, — с белоснежной улыбкой заявил обладатель шрама, беспечно оборачиваясь к своей команде. — Ни рогов, ни шерсти.
Голос был приятный — слегка насмешливый баритон с гросирующими "р".
— А кто тогда может быть в этом богом забытом месте? — спросил детина с тучной фигурой, подозрительно щуря на нас глаза.
— Альбы? — будто в издевательство повторил длинноусый щуплый напарник, поудобнее перехватывая бластер.
Их главарь, по крайней мере за него я приняла человека со шрамом, справедливо отметил:
— Она похоже, но парни определенно люди, не перевертыши.
Я поймала удивленный взгляд Эндо, который в отличие от брата гораздо хуже умел скрывать свои эмоции.
Мне самой едва ли удавалось сохранять спокойное выражение на лице. Если бы не дурацкое любопытство, то мы бы смогли просчитать ходы, взвесить все плюсы и минусы. А сейчас по всему выходит, что договариваться придётся с этими дикарями. Да лучше бы мы наткнулись на технически отсталых г’нола, у тех проще вытороговать поездку на остров без последствий!
— Тебе настолько не понравилась эта неприятность, случившаяся со мной несколько лет назад? — указывая на своё лицо, неожиданно спросил мужчина в бандане.
На удивление обращался он ко мне. Судя по всему, как не пыталась я скрыть отвращение, оно пробивалось сквозь маску лёгкой отрешённости.
Непроизвольно сделала полшага назад. 
Эта группа ассоциировалась у меня с иллюстрациями из материальных носителей про представителей первобытного общества и их дикие нравы. Возможно всё дело в бороде и внешней неопрятности, но наши соплеменники определённо вызывали здоровое опасение.
Уже давно были изобретены хирургические лучи, способные заживлять практически любую материю, не оставляя последствий природной регенерации. В нашем обществе нет шрамов, бородавок и неправильно сросшихся костей, это не просто моветон, это как забыть надеть одежду на выходе из дома.
— Мы когда-то не сошлись во мнениях с одним из демонов, он порвал мне щеку, я вспорол ему глотку, — усмехнувшись в пряно-шоколадную бороду, как бы невзначай продолжил мужчина.
Похоже их предводитель любит поговорить, вот только можно ли этим воспользоваться? Я не была уверена, что найду правильные слова для первого контакта, а от них зависело слишком многое, поэтому проглотила все детали истории молча.
— Почему вы посчитали, что мы нелюди? — вступил в разговор Эндо.
Правильно, он обладает телепатией и является лучшим психологом из нас троих. Я даже рада, что парень опередил своего брата. У Ферхо, при всех его талантах, стиль общения больше подобен тарану. Вряд ли сейчас такая модель поведения приблизила бы нас к Эмек Амир-Ханану.
Главарь медленно почесал подбородок, вперив умный взгляд в собеседника. Он осматривал с точностью хирурга, прежде чем решится ответить. На губах при этом блуждала кривая ухмылка:
— Ну почему же нелюди? — с такой интонацией не хватало театрально распахнутых рук, однако к чести мужчины, тот удержался от излишней сценичности. — Очень похожи на людей. Вот только каких-то тепличных, чистых, идеальных: без прыщиков, родинок и секущихся кончиков. Вы будто ненастоящие.
Я посмотрела на «своих» братьев, понимая, что в чем-то этот тип прав — по сравнению с корабельными дикарями, парни были образцом мужской красоты со своими подтянутыми телами, густыми волосами и точёными чертами лица. От них не пахло потом и чем-то кисломолочным, а осанка оставалась прямой даже под дулами направленного оружия.
— Мы из города, — приоткрыл завесу тайны Эндо, видимо повышая нашу цену. Всё-так данный катамаран — единственно возможное для нас средство передвижения до Эмек Амир-Ханана.
— Из какого? — в своей насмешливой манере, продолжил человек со шрамом. — Сейчас каждое поселение гордом зовётся, уж со счёту сбились. Была бы там хоть одна семья и на тебе — город очередной.
То, что информационные источники обманули, было очевидно — после войны выжившие люди остались не только в пределах четырёх стен и одного силового поля, но и на территории бывшей империи, образовывая небольшие поселения. Судя по внешнему виду, слегка регрессировавшие, но вполне здоровые представители славной расы.
— Мы из Григоида, вы когда-нибудь слышали о таком? — берёт слово старший близнец, дипломатично первым опуская оружие.
Мы повторили его движение, безропотно научившись доверять чутью Ферхо после стольких дней тесной совместной работы.
— Город-призрак, — поморщился детина на заднем плане, смачно плюнув себе под ноги. — Сатори их побери, наткнулись на бесовщину.
— Тише, Хир, не окстись, — положил огромную лапу товарищу на плечо такого же бандитского вида мужчина. Но взгляд брошенный на нас выдал и в нём испуг.
— Почему призрак? — не выдержала. — Очень даже существующий.
Огромная и тучная фигура приблизилась почти вплотную, уперев полный указательный палец с пушком курчавых волос на основной фаланге в солнечное сплетение:
— Мужчины говорят, женщины молчат.
Эта плебейская мудрость была прервана спокойным:
— Хиронимо, угомонись, — и уже нам: — Город-призрак, потому что ни один человек, пытавшийся добраться до него, не вернулся живым. Прискорбно, но Григоид стали причислять к выдумке старообрядцев. — Неспешно проговаривая каждое слово, предводитель с банданой лишь выждав небольшую театральную паузу, внезапно решил представиться: — Очень приятно, домин Каэтано. Для них я капитан, для вас пока не решил кто.
Этот шрам, он как часть образа отчаянного искателя приключений, добавлял если не шарм, то некую загадочную таинственность. Немного искривляя уголок губы при улыбке, опуская его вниз, мужчина тем самым не стеснялся показывать белые зубы с ровной поверхностью, увеличивающейся от шейки к режущему краю, с правильным прикусом и пропорциональными розовыми деснами.
Вишнёвого отлива карие глаза Каэтано блестели яркими сердоликами под светлыми широкими дорожками бровей, а в тон им в ухе мигал на солнце минерал, впаянный в серьгу.
Когда люди опустили оружие, мы вздохнули спокойнее, будто часть напряжения спала. Ферхо в очередной раз успел просчитать всё верно, решили мы с его братом. Только не успев полностью расслабить плечи, на нашу компанию скопом налетели большие разящие тела, оглушили и пленили, а последнее, что сумела подумать, прежде чем с темнотой в глазах потерять последние крупицы сознания — руки в запястьях до боли непривычно потяжелели. А капитан не перестаёт жизнерадостно улыбаться, глядя на всё это безобразие, ему безусловно понравился новый улов.