Полёт хищной птицы

Глава 9 «Ещё немного»

29 гидха 953 года от объединения племён

Мне всё сложнее заставлять себя брать в руки стилус и выводить буквы от руки. Не собрать мысли воедино, не унять внутреннюю дрожь. Вчера я впервые расплакалась, за всё время, что прошло с того моменты. Надеюсь, Крок будет счастлив в том мире.

Отрывок из дневников Сейлан Сибильды

Нос корабля рассекал темные воды обманчиво спокойного Сумеречного океана. Солнечные лучи плавились над головой, выставляя дымовую завесу от глаз, будто мутное стекло не позволяет в подробностях рассмотреть изумрудное небо.

Палуба едва дрожала. К брюху тонконосого корабля была присоединила расположенная над водой платформа, помещенная на два понтона с четырьмя опорами - такое строение позволяло образовывать минимальную площадь сечения по ватерлинии. Именно поэтому паром, с игривым именем Жаржет, был мало восприимчив к океанским волнениями.

После почина, мотор ревел, подводя нас всё ближе и ближе к Эмек Амир-Ханану, большому острову, закрытому от тяжб и войн материка.

- Сколько осталось? - приложив ладонь козырьком ко лбу, усиленно вглядывалась в горизонт.

Вольготно облокотившись на перила и смотря  в диаметрально противоположном направлении, Ферхо скучающе произнёс:

- Капитан пророчит неделю, но всё зависит от того, позволят ли нам подплыть или нет.

Бросив всякие попытки разглядеть хоть что-то живое, вторила позе старшего близнеца.

- А что нам может помещать? Двигатель починен, плавучее средство функционирует исправно, дети на ногах.

Так как квалифицированных санитарных работников на корабле не было, выявить природу вируса никто не взялся. Хотя, откуда среди шайки пиратов - бородатых детин под два метра ростом, можно обнаружить ученого мужа, тоже вопрос интересный. С развалом империи отщепенцы умели только выживать, поэтому образование в современном мире не в ходу. А уж для того, чтобы изучать медицинские науки, следует потратить на зубрежку не один год. Мой смарт-трансмиттер тоже ничего путного не сказал, на общий анализ крови лишь подсчитал количество тромбоцитов, лейкоцитов и лимфоцитов, которые не соответствовали норме. Но с помощью такой диагностики кроме подтверждения наличия бактерицидной инфекции больше сказать нельзя, а по температуре и степени заражения мы это и без компьютера выяснили.

Конечно, я вовсе не самоубийца, а уж геройствовать в последнее время, после стольких предательств и смертей, мне совершенно не хотелось. Степень гуманизма граничила с отметкой минус где-то глубоко внутри, но я все равно подстегивала себя надеть стерильный костюм работников машинного отделения, и в маске спустилась детям вместе  с едой. Зрелище, скажем сразу - печальное.

Тонкие дрожащие тела валялись по всей каюте для ценного груза. Вместо кроватей на полу были скинуты пенные ковры и тряпки, заменяющие одеяла, свалены вонючими мятыми кучами прямо где попало. Судя по следам испражнений по углам, тут помимо привычной заразы, можно подцепить и другие не самые приятные расстройства.

Синие потные лица, зрачки с желтизной, на языках налет, на сгибах коленок и локтей сыпь, волосы лезут, ногти слоятся. Полтора семестра Университета не могут помочь мне разобраться и всё же создать лекарство, да даже если бы я все курсы отучилась, не факт, что двадцать девять лет назад нечто подобное вообще существовала в силу чистоты и особенностей климата.

- Кто из вас старший?

Насчитав дюжину тел, я внутренне содрогнулась. Как к ним поступиться и вообще, что делать.

Один из самых низких мальчиков привстал на локтях, пытаясь сфокусировать взгляд.

- Я Джан, - прохрипел он и постарался откашляться в руку.

К счастью или сожалению, но я заметила, что инфекция уже успела поразить бронхи и помимо мокроты из горла выходили капли крови.

- Джан,  я принесла вам всем покушать, чтобы набраться сил и побороть те вредоносные бактерии, которые сидят внутри.

- Почему вы пришли только сейчас? - как-то по-взрослому обронила маленькая девочка в каком-то старом поношенном платье - такое три десятка лет назад носили маленькие барышни.

Заметила, что на бледном лице практически отсутствует испарена, взгляд чистый, сыпь минимальна.

- А для тебя у меня есть несколько витаминок, давай их скушаем.

В общем, было это, не сказать, что очень сложно. Сначала медикаменты, снимающие воспаления тратили на тех, кто не выказывает сильных проблем со здоровьем, потом уже и остальным помогала. Итог - семь детей уже через два дня вполне себе оправились и мне было позволено перевести их в соседнюю палату а также выводить в туалет и принять душ. Оставшиеся пять рабов вызывали наихудшие опасения, особенно старшенький - Джан. Инфекция успела добраться до внутренних органов и особого толка от жаропонижающих в данном случае не было. Осталось уповать лишь на то, что детский иммунитет сильный.

И вот, наконец, спустя шесть дней,  я могу с уверенностью сказать, что болезнь миновала, забрав с собой лишь четырех детей и того самого матроса. В сложившийся ситуации такой исход просто чудо.

- Альбы не такие уж хорошие, какими ты нарисовала их в своём сознании, - продолжил Ферхо, обращая свой взор на меня.

На самом деле такое заключение никак не соответствовало моему мнению, сложившемуся благодаря прочитанным книгам об этой расе. Прекрасный народ, опасный, но хороший ли? С каждый прожитым днём жизнь мне всё чаще преподносит уроки, что сам по себе данный тезис, включающий в себя абсолютное благодушие и добродетель, ровно такой же вымысел, как и то, что полукровок от двух разных народов на свете быть не может. Икар, Каэтано, Ферхо - с этими людьми мне пришлось сойтись по той или иной причине, но они далеки от идеалов, по крайней мере два последних точно. Но если моя ненависть к капитану охладела после истории его отца и связывающего элемента в нашем прошлом, некой общности, хотя смерть Эндо я и никогда не смогу простить, то Ферхо стал мне чем-то огромным - враг, друг, ненависть, любовь. привязанность, отвращение. Границы смылись и сейчас я с каждым днём понимаю, что если бы всё это происходило в другой жизни, то застрелила его из эхоружья, но сейчас странный человек мне необходим, как воздух. Единственная темная смальта из настоящего в моей мозаике жизни.