Полёт хищной птицы

Часть третья «На острове»

Испытай один раз полет, и твои глаза навечно будут устремлены в небо. Однажды там побывав, на всю жизнь обречен тосковать о нём.

Леонардо да Винчи

Крылья лунной бабочки или кльятхъ а’гельях деалан-де, так зовётся ритуал, проходящий в ночь с двадцатого брадана - единственный день в году, когда на бларан кальи, где распускаются первые весенние цветы - пульмонарии, собираются целые рои светящихся созданий с большими тонкими крыльями и длинными шпорами, несущими лунную пыльцу. Одинокие альбы выходят на поляну и выбирают любой первым показавшийся им цветок, садятся возле и ждут, когда же бабочка его опылит. Главным в ритуале является то, какой будет следующая остановка насекомого, ведь именно таким образом дивный народ выбирает себе пару, благословленную самой богиней прародительницей.

Сегодня как раз наступила та самая дивная ночь, когда большинство детей Туате Де Данаан собралось в одном месте для выбора дальнейшей судьбы. Конечно, как это всегда было заведено, и сейчас повезёт далеко не всем, кто участвует в обряде. Однако представители немногочисленного народа настолько любили данный праздник, что просто так не могли его пропустить, не выйдя на поляну в ожидании переливающихся крыльев, окрашиваемых полуночно-синее небо.

- Хендрика, - попытался отвлечь её мужчина рядом, когда они зашли под высокие своды кондотелума. - Ты уверена, что это сейчас необходимо?

Юная альбийка чувствовала неугасающее беспокойство. Да, наверное дело в том, что кокон так и не нашли, но тревожные сидения о демонах, они неспроста появились из ниоткуда и стали настойчиво беспокоить во время брюдара.

- Неисповедимы пути, вытканные Туате Де Данаан. Каждому судьбу она выбирает посильную, иначе и быть не может, - твердила сибилла, перелистывая тканые полотна перед представителями Айке Альбе.

- И когда брат должен выйти на бларан кальи, если после нескольких неудач он обходит празднество стороной?

Хендрика с опаской посмотрела на своего могущественного родственника, но не стала отступать в страхе быть наказанной за неуемное любопытство.

Если их холм выродится, то т’хальневей не смогут выжить, несмотря на дар магии и обособленность географического положения. Форморы, давние враги, набирают власть на материке и рано или поздно смогут сломить своей армадой воздушные или морские границы, подмяв под себя жалкую горстку оставшихся в живых после прошлой войны представителей её народа. Только хозяин и хозяйка способны творить верховную волошбу такой мощи, но после своего  позора Хендрика осознаёт, что обязана отступить от звания Бин-Альбе. Пока тайна никому кроме них четверых неизвестна, но рано или поздно всё скрываемое выплывает на поверхность.

- Фер-Альбе почувствует, когда время придёт. Дану даст знак и судя по вибрации воздуха это будет совсем скоро.

Слепые белые глаза страшно замерли в одной точке. Жрица водила руками, но больше не промолвила ни слова.

Мужчина резко развернулся и вышел, понимая, что необходимость его пребывания на чтении священных текстов прошла и теперь он, как занятой правитель, имеет полное право удалиться.

Подаст знак в котором он не нуждается, раздраженно сжал губы альб, обходя парадный вход и спускаясь по черной лестнице - не хватало, чтобы подданные расспрашивали его о сегодняшних пророчествах в кондотелуме. Никто так и не нашёл главное разрешение проблемы - как уничтожить всех демонов, расплодившихся на человеческих землях и в горах серпентов, но при этом не уменьшить и без того немногочисленную популяцию ныне живущих альбов? Будто смена Бин-Альбе как-то сумела бы помочь. Хотя Лицию действительно следует сместить в свете всех событий, особенно после того, как кокон безвозратно пропал.

- Мой повелитель? - басовитый рокот ближайшего телохранителя заставил вздрогнуть.

- Могучий Дайре, мы уже это обсуждали, - обратился мужчина, оглянувшись, не увязалась ли за ним сестра и не нужно ли испытывать никому ненужные неловкости. - Для тебя я работодатель и то, только потому что ты слезно просил оставить тебя на острове.

Оба поморщились от воспоминаний неприятной сцены, случившейся после возвращения Бин-Альбе из плена.

Верморф, а это был именно один из представителей кочевнических племен, первым выплыл из давних воспоминаний:

- Ящероподобные подали тревожный сигнал. Продолжение войны не за горами.

Хозяин холма выдавил лишь одно слово, заимствованное из наречия гару, широко распространенное среди верморфов:

- Вешвиндар, - что дословно обозначает бесповоротное осуждение, знаменующее полный разрыв отношений и отторжение к кому-либо или чему-либо.

Войны только им и не хватало после стольких лет зализываний ран. Ведь когда на материке хлынули вражеские войска, они попробовали отвоевать горную страну, но попытки вышли тщетными, получилось лишь слегка сместить границы и позволить своим союзникам - серпентам жить относительно свободной жизнью. И вот, спустя стольких лет затишья, форморы опять взялись за старое - настичь и убить своих кровных врагов.

- Я с этим разберусь, - кинул Фер-Альбе Кедеэрн Ерианус Сеабхаг Айке через плечо, зашнуровав плащ и отвернувшись - Лиция здесь, скройся раньше, чем она захочет тебя утопить.

Хлопок и верморф остался в одиночестве, наблюдая как рассеивается дымок после исчезновения главного альба острова.

Действительно стоит убраться с дороги спесивой Бин-Альбе, решил Дайре и устремился прочь со двора кондотелума.