Полёт над городом

Глава 41

Разбудил её голод. Голод и ветер, принёсший откуда-то запах жареных котлет.

Лида встрепенулась, схватила телефон. Девять пятнадцать! Вот это поспала. И до сих пор от Саши ни звонка, ни сообщения, хотя ушёл он в районе пяти вечера. Она быстро набрала его номер, но, как обычно, лишь безличный автоответчик сообщил ей, что «ваше сообщение будет записано после сигнала». Червячок беспокойства грызанул сердце.

Лида спустила ноги на пол. Интересно, если она сейчас проберётся на кухню, повезёт ли ей не пересечься с Цагаром? Да и старухе на глаза попадаться тоже не хотелось: снова пошлёт, небось, на «заработки». Тащиться на вокзал и смотреть, как другие цыганки вешают лапшу… в смысле рассказывают клиентам то, что те хотят услышать — было откровенно лень.

Она уже хотела было пойти к двери, как из раскрытого окна донёсся какой-то звук. Лида прислушалась.

Гитара.

Чувствуя себя крысой, идущей за дудкой Гаммельнского крысолова, Лида подкралась к окну. Кто-то играл на гитаре, причём поблизости, чуть ли не в соседнем дворе. И довольно неплохо играл, надо заметить.

Один парень из их класса всегда приносил гитару на школьные посиделки, так что к умелой игре Лида привыкла, но последний раз живую мелодию слышала… дай бог памяти — кажется, на Новый год. А сейчас начиналось лето, стояла прекрасная погода, повсюду зелень, цветы, дул свежий ветерок — и Лиде невыносимо захотелось посидеть где-нибудь у костра, послушать байки парней и попеть под гитару.

Она промедлила ровно то время, которое потребовалось ей, чтобы натянуть спортивные штаны вместо шортов. Не ради Цагара, который мог перехватить её на полдороге, а просто чтобы не замёрзнуть: из окна веяло прохладой. И от комаров хоть какая-то защита. Подхватила из сумки верные конверсы и спрыгнула во двор.

Обуваясь, попыталась определить, откуда доносится звук.

К гитарному проигрышу прибавился негромкий мужской голос, несильный, но приятный. Пели по-цыгански, Лида расслышала несколько характерных слов. И прекрасно пели — голос прямо за душу брал, немного грустный, отчаянный и в то же время мягкий.

Судя по всему, музыкант сидел где-то совсем рядом. Лида прошла немного по двору, раздвинула загораживающие обзор кусты — и затаила дыхание.

На поляне между двумя домами, старухиным и соседним, стоял большой деревянный стол и две грубо вырезанных скамьи. На одной скамье сидел, перебирая струны гитары, черноволосый парень, а напротив него — Сирина. Через секунду парень поднял лицо, и любопытство Лиды превратилось в изумление. Это был Цагар. И он улыбался! Во всю ширь — сверкали белые зубы на фоне смуглой кожи.

Ничего себе. У Сирины с Цагаром что-то есть? Она вроде бы довольно пренебрежительно о нём отзывалась. И Сирина же замужем. Хотя Лида не спрашивала и кольца не видела, сама решила так по одежде. Могла и не разобраться.

Впрочем, ничем предосудительным эти двое не занимались. Негромко болтали, Цагар тискал гитару, Сирина улыбалась, подпевала его бархатистому низкому голосу. У Лиды заболела поясница от стояния в три погибели в кустах.

В тот момент, когда Лида уже почти решилась выйти, и будь что будет, авось, при Сирине Цагар не станет на неё наезжать — цыганка выбралась из-за стола и, помахав парню, зашагала прочь.

Лида застыла, не зная, что теперь делать. Возвращаться в дом не хотелось, а стоявшая на столе огромная миска с черешней притягивала взгляд. Котлеты, конечно, были бы лучше…

И у Цагара вроде как настроение неплохое, сидит себе, бренчит, под нос напевает. Песня выходила до ужаса лиричная, немного грустная, и Лида решилась.

Пошелестела кустами, чтобы не испугать, и осторожно шагнула к скамье. Голос и мелодия тут же стихли. Цагар поднял голову, увидел Лиду, и безмятежное выражение на его лице сменилось непроницаемым.

Лида почувствовала себя незваной гостьей. Прямо как будто спешишь в магазин, а продавщица вешает у тебя перед носом табличку: «Мы закрыты».

Но отступать было поздно.

Она независимо вздёрнула нос и опустилась на скамью с другой стороны от Цагара. Вежливо спросила:

— Можно?

Цагар то ли кивнул, то ли пожал плечами, но Лида истолковала это в свою пользу. Запустила руку в миску с черешней и с огромным удовольствием выудила оттуда полную горсть ягод. Цагар снова принялся перебирать струны, а Лида целиком отдалась чревоугодию.

Он больше не пел. Ну да, Лида не Сирина. С той он наверняка сто лет знаком, а Лиду считает чужачкой. Впрочем, она и есть самая что ни на есть чужачка.

— У тебя хороший голос, — всё же не выдержала она.

Гитарный проигрыш остановился. Цагар одарил Лиду хмурым взглядом. Тут она поняла и обругала себя последними словами. Ну как можно быть такой дурой? Она фактически призналась ему, что торчала поблизости и слушала, как он поёт, а заодно и их разговор с Сириной.

— Я вас не подслушивала! — блин, это прозвучало совсем неубедительно. И… Лида только что сделала свою яму ещё немного глубже.

Если секундой раньше она могла соврать, что услышала песню из окна своей комнаты, то теперь было ясно, что она их не только слышала, но и видела. Иначе не знала бы, что Цагар тут не один.

Вот… ей-ей, ещё один такой раз, и Лида зашьёт себе рот суровой ниткой.

А пока что она заняла его уничтожением черешни.

Гитарный мотив возобновился, что успокаивало. И Цагар не спешил на Лиду набрасываться, так что с каждой минутой она чувствовала себя всё свободнее. Сидела, болтала ногами, пожирала спелые, сладкие, лопающиеся от сока ягоды, аккуратно складывала косточки в мисочку с объедками.