Полисные шаржи

Размер шрифта: - +

1. Искусство быть клоуном

 

 

Мечтательный клоун влюбляется в недоступную импозантную даму. Вот только кто именно в этой паре клоун - покажет цветочно-конфетный период...

Искусство быть клоуном

1

Иногда сказать правду легче, чем наклониться, чтобы завязать шнурки. Это о Жозефине Андреевне. Милая женщина, очень честная. Но мало кто догадывался о том, что честность ее исходила не из чувства справедливости, а из лени потом разбираться, ведь правда, как труп - рано или поздно все равно всплывет.

Если бы художник решил нарисовать ее портрет, он обязательно запечатлел бы раздраженный взгляд пунктуального человека, на встречу с которым опять опаздывают; опрятный вид педанта; короткие волосы, начесанные до боли, и всепрощающе приподнятые брови.

Завершая портрет, художник нечаянно забыл бы добавить в ее прямую осанку одиночества, того чувства, которое делает из человека мученика, а в его собственных глазах - святого, а значит одиночество было для Жозефины предметом гордости.

Милой Жози, как обращались к ней знакомые дамы, было "чуть за тридцать", и за время этих "чуть" она успела унаследовать от тетки цветочный магазин "Райская куща", сделать его убыточным, но жутко авторитетным. Вульгарное "Милая Жози" раздражало до румянца, но Жозефина Андреевна лишь робко улыбалась и не возражала. На то имелось три причины: румянец украшал ее бледное лицо, в ответ она могла сказать: "Да, пупсик", а кроме того: вдруг они снова захотят купить у нее цветов?

Самым приятным в ее облике была ленточка на шляпе: мягкого голубого оттенка, спадающая на плечо. Жозефина всегда накручивала ее на палец, когда беседовала с мужчинами, и вместе с определенным углом наклона головы и загадочным взглядом оставляла что-то, похожее на впечатление. Мужчины всегда были уверены, что на их глазах вершилась история, но не понимали, военного или мирного времени. А Жозефина уплывала по дороге, оставляя за собой длинный шлейф цветочного аромата. "Ее нельзя не любить", - повторяли они, заранее благородно и чересчур поспешно вычеркивая свою кандидатуру из списка претендентов с уверенностью, что шанса у них все равно нет. Уверенность въедалась настолько непоколебимая и успокаивающая, что о Жозефине тут же забывали. И вспоминали лишь тогда, когда было нечем заполнить паузу в беседе.

Сегодня она грустила по поводу. Ее худшие опасения, увы, сбылись: нет в мире мужчины, способного понять ее душу, бесконечную, как нить Мойры, как Дунай, если идти по берегу пешком. Да уж, несчастная любовь - лучший повод погрустить и разбавить пресный набор обыденных эмоций.

Жозефина глянула на часы: уже семь, а его все нет. Она скучала. Где же он?

 

2

Его звали Асго.

Жозефине казалось, что в мире нет никого хуже клоунов, которые за деньги выставляют себя на посмешище. Но в случае с Асго нашелся компромисс: он выставлял себя на посмешище ради нее. Он стирал ступни ходулям, гуляя целыми днями вокруг "Райской кущи", рыдал на коленях у ее дверей, выхватывал вместо кинжала зонтик и вонзал себе в сердце. И умирал. Асго мог лежать часами, не шевелясь, ожидая, когда хлопнет дверь и он услышит любимый голос, возрождающий его от смерти: "Послушайте, вы отпугиваете моих клиентов. Немедленно встаньте и... да встаньте же!" -- Жозефина Андреевна возмущенно пинала его в бок, радуясь очередной возможности прикоснуться к своему клоуну. Она и сама давно была влюблена - он такой романтик, ах нет! даже лучше, неординарнее - он паломник к святыне ее духа. Посмотрев на бездыханное тело, она спросила: "Ну ладно, что вы хотите, негодник?"

Асго привел ее в чайную "Для отчаянно влюбленных" и, подойдя к столику, резко сдернул свой цилиндр, поклонился и отодвинул стул для Жозефины.

-- Ах, эти порывы отдают метилоранжем... - она пропустила через пальцы ленточку.

-- Вы были когда-то химиком, наверное. Поэтому сейчас вы такой неповторимый химик моего сердца. Оно буквально кипит, - Асго наклонился к ней поближе.

-- Главное, чтобы не выкипело, а то будете грустным до конца жизни. А почему вы говорите о химии?

-- Ну как же, вы вспомнили о метилоранже! - все еще мечтательно произнес он, отмахнувшись от навязчивой мысли о возможной путанице слова с флердоранжем.

-- Ну-ну, я ведь для красоты слова, сегодня так не хватает изысканности в речи, а метилоранж - такое прелестное, так приятно во рту от него. Но что это, я, честно, не знаю. Но что-нибудь обязательно ароматное и легкое.

-- Вы - самая ароматная и, - он выдернул из рукава огромную конфету и вручил Жозефине Андреевне, -- не откажите.

-- Дамский угодник, шоколадные конфеты я просто обожаю. Хорошо, что вы не вытащили леденец, -- поморщилась Жозефина на слове "леденец" и стала разворачивать конфету.

Благоухающие сады любви, которые окружали Асго невыносимой красотой, и взрывающиеся хлопушки счастья в одно мгновение облезли с городских декораций, и он почувствовал, что одна из хлопушек подожгла его оранжевый парик.

-- Дорогая, ну при чем тут леденцы или шоколадки?

- Милый Асго, - начала Жозефина голосом, призванным развевать глупость возлюбленного.

- Милая Жози, - закончил Асго, предчувствуя, что нарвался на неприятности.

Помолчав минуты полторы, пока у их столика суетился официант с белым чаем, Жозефина продолжила:

- Пупсик, почему вы не дарите мне цветов?

- Ох, ну мне казалось, что на свидании незачем напоминать моей возлюбленной о ее буднях.

- Нет, вам никогда не понять моей тонкой, как стебель лотоса, натуры... - примирительно сказала Жозефина, и Асго схватился за возможность избежать ссоры и пожевал пустым ртом, съедая обидный вопрос, как мужчина комкает очередное неудачно написанное письмо любовнице. "Но почему Вы никогда не волновались о мимике моей души?" - хотел спросить клоун, а заодно уточнить насчет лотоса.



Елена Лир

Отредактировано: 17.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться