Полубог

Глава 3

Глава 3

- На лошадях было бы быстрее. Почему ты не купишь себе лошадь, Руфус? – спросил Ксэнтус. Светловолосый парнишка, с круглым лицом и веселым нравом, он ничем не походил на Руфуса. Худой, но с крепкими мускулами, подвижный и болтливый. Каликс просил присмотреть за ним, хотя бы первое время. Ксэнтус был сыном Майи, как и Руфус, и очень гордился происхождением. 
- Лошадь – это дорого, абы какую не купишь, за ней нужен уход, кормежка, приходится следить, чтобы не украли. Словом, одна морока, - ответил Руфус. – Да и не везет мне с лошадьми. Последняя умерла от болезни. Я даже не знал, что они болеют. 
Они ехали в крытой повозке с еще парочкой пассажиров. Отставший от недавней процессии юный жрец, готовый во чтобы то ни стало нагнать ее, и пожилой паломник, чей кошелек позволял странствовать не пешком. Ксэнтус скрашивал поездку беседой. Он в красках рассказывал про первое убийство чудовища, пока пожилой паломник не попросил остановиться. 
- В мире есть множество благих чудес, молодой человек, и множество дурных. Не будем же говорить о дурном, чтобы не его не множить, - сказал он низким грудным голосом. 
- Истинно так, – откликнулся жрец, хотя думал совсем о другом. Жреца звали Акиула, свое новое жреческое имя он получил совсем недавно и слишком рано, как думал Руфус, для его возраста. Жрец все время вздыхал, выглядывал из-под полога наружу и вертел в руках сумку, набитую чертежами на темной папирусной бумаге. Безусое тонкое лицо его при этом выражало крайнее отчаяние. 
Время от времени он вздрагивал и смотрел вверх, на крышу повозки. 
Паломник же большую часть пути дремал. Иногда заводил речь про предстоящую войну, но говорить ему было не с кем, кроме Ксэнтуса. А тот отзывался о предстоящих битвах восторженно, но совершенно ничего не знал. 
- Саторний, - представился паломник Руфусу. Тот кивнул и назвал свое имя. У паломника округлились глаза. 
- Майя? Это же та богиня, с сестрами... – сказал он. 
- Да-да, - с довольным видом встрял Ксэнтус. – Та самая, а еще она и моя мама тоже. Мы с Руфусом братья. 
- Действительно похожи, - всплеснул полными руками Саторний. – Просто удивительно! Ах, как хорошо, что я заглянул в этот храм. Компания из двух полубогов зараз, как же повезло. А вы будете участвовать в будущем, гм, военном походе?
- Нет, - ответил Руфус однозначно. 
- Я слышал, что вербовщики особенно ценят полубогов. Говорят, вы сильны в бою, и жизнь ваша полна героических деяний. На поле боя приносите удачу, и сами боги благоволят войску, где присутствуют дети богов. В детстве я обожал песнь про Рогэтуса, сына Калида, чья мать оберегала его от всяческих бед, принесла победу его войску и даже заставила своего божественного мужа выковать ему волшебный доспех. 
- Мне она тоже нравится, - сказал Ксэнтус. - Песня про Рогэтуса
- Песнь его про скитания и лишения, - сказал Руфус. 
- Смерть его была доблестной. 
- Одинокой и неотвратимой, - добавил Руфус. 
- И все же он оказался в объятиях своей матери после смерти. Верно? – обратился паломник к жрецу. 
- Несомненно, - откликнулся жрец Акиула. 
 Руфус пожал плечами. 
- Ну пусть так, - сказал он. – Только в другом войске тоже будут полубоги. И их отцы и матери будут помогать своим героям. Я же предпочитаю сражаться с угрозой простым смертным. С тьмой, что всегда подстерегает человека у порога и за границей света. 
- Красиво сказано, - улыбнулся паломник. Руфус заметил брешь в его зубах, недоставало обоих клыков, и нахмурился. Он слышал о ритуале, когда ребенку, чьи родители становились после смерти эмпусами, мерзкими кровососущими призраками, вырывали клыки. Чтобы не пошел по их стопам, так сказать. Но образ полного, пышущего здоровьем паломника, благостно рассуждающего о политике, войне и месте в них полубогов, не вязался с образом худощавого монстра, пьющего кровь, чтобы поддержать жизнь в разлагающемся теле. 
Паломник заметил его взгляд, и улыбка слетела с полного лица. 
- В моем маленьком городке, где я родился, существовали странные суеверия. Народ там жил темный, глупый, ну да боги ему судьи. Хорошего лекаря днем с огнем не сыскать, стоит заболеть – как лучшее средство – отрезать, что болит, и дело с концом. 
- А если голова? - хихикнул Ксэнтус. 
- А голова – это ерунда, и не болезнь вовсе, - улыбнулся Саторний краешками губ. – Но вот если болят зубы – то их только дергать. У меня и парочки других зубов нет. С годами все становится только хуже, только хуже. 
- Так и есть, - откликнулся жрец, вновь думая о своём и судорожно сжимая сумку в руках. 
- Да не бойся ты. Есть у них запасные чертежи. – сказал ему Руфус сердито. – Даже знаю, где спрятаны. 
- Я тоже знаю, но здесь другое, - сказал жрец. Пальцы его опять судорожно скрючились. – Я.. я придумал новый способ закладки фундамента. Фундамент – это главное, это основное. Фундамент – основа города. Это важно, важно…
- И что? – спросил Ксэнтус. 
- И я… я должен добраться до того, как буду закладывать и освящать фундамент будущего города. Я не могу опоздать, боги не допустят этого. 
Руфус внимательно посмотрел на сумку и торчащие из нее бумаги с потрескавшимися краями. 
- Как же ты так оплошал? – сказал он.
- И я так и не понял, с чего тебе вообще надо ее догонять? Заложить город и освятить все, что надо, смогут и без тебя, - сказал Ксэнтус без тени смущения. – Ты получил посох совсем недавно, что в тебе такого важного? Ты что, у Квирина в любимчиках?
Акиула вспыхнул и отвернулся. Руфус дал младшему брату подзатыльник. Не сильно, но у того все равно лязгнули зубы. 
- Каликс просил меня присмотреть за тобой, - сказал Руфус в ответ на полный ярости взгляд. – Я присматриваю. Веди себя достойно сыну богини, Ксэнтус.  


Широкие тени дубов падали на дорогу, заходящее солнце уже едва пробивалось сквозь стволы и кроны деревьев. Лагерь следовало разбить до темна, но никак не попадалось подходящее место. Стража, следующая за обозом, начала роптать. Целый день начеку и в доспехах дали о себе знать, пора уже и отдохнуть. 
Но обоз все не останавливался. 
Зажгли фонари на длинных палках для освещения дороги, продвижение сильно замедлилось, но так и не остановилось. 
- Похоже. всю ночь будем ехать, - сказал Мапп своему другу Проклу. Прокл выразительно пожал плечами. Мапп протянул ему кусочек вяленой говядины, Прокл благодарно принял его. 
- Что это там такое? – спросил он, кивая на крышу одного из фургонов. На крыше лежало темно-серое животное, время от времени переворачивалось, и напряженно вытягивало голову, стоило рядом пролететь беспечной птичке. 
- Ослеп что ли? Это ж кот. Яго. 
- С нами едет Руфус? – спросил Прокл, почесывая бороду. – Давненько его не видел. 
- С тех пор, как они с братом поспорили, что Руфус станет купцом и вернется в расшитом золотом наряде. 
Оба рассмеялись. 
- Руфус в купцы? А как не в пророчицы?
- Для пророчицы дар нужен, а чтобы стать купцом – ум и смекалочка. 
- Смекалочка и ум – они в любом деле пригодятся. Руфус в своем деле хорош. А иногда как скажет что – будто боженька смолвит. На что ему быть купцом? Сглазил его кто, мысли такие внушил? Ну чем ему не нравится чудовищ убивать? Мы вот людей убиваем, если придется, и ничего, не жалуемся. 
- Складно говоришь. 
- Сам бы слушал и слушал, - признался Прокл. 
- Как бы он мелкого с пути не сбил. У малого большое будущее. Я б про его подвиги послушал. 
- Песни про их деяния завершают только после смерти героя. А малой еще молод. 
- А, ну да, - Мапп смущенно хмыкнул. 
- Слышал, как певец-то ругался, когда с говорил с Руфусом? Такой - «я не знаю, куда это вставлять», «то не рифмуется» и еще всякие мудреные словечки. 
- Ругаются певцы знатно, за ними хоть записывай. 
- А ты умеешь?
- Нет, - сказал Мапп. – Слушай, вроде останавливаемся?
- Да нет. Перевал впереди, за ним, видно, остановимся. Спать хочется, прям жуть. 
- Ну так спи. Прям на лошади спи, впервой что ли?
- Я вот думаю, в армию податься, - сказал Прокл, уткнувшись в шею лошади. - Говорят, тефлорцы разоряют Храмы, творят непотребства. Да и в армии хорошо платят, во время походов. 
- А сколько платят, узнавал? 
- Три ромы. С обеспечением. 
Мапп присвистнул. 
- Всяко лучше, чем здесь. Туда-сюда. Все по той же дороге. Туда-сюда. Ничего не меняется, все обрыдло. 
- Верно, верно. Остановились, вроде? Привал? 
- Да, - Мапп захлопал глазами в темень за деревьями по обе стороны дороги, заоглядывался. - А что это с котом? 
- Каким скотом? 
- С котом! С Яго, дурак! – крикнул Мапп. 
Он едва успел выставить перед собой щит, в него с размаху, как тяжелый камень врезалось существо. Коготки заскребли по гладкой поверхности щита и в лицо Маппа завопила зубастая пасть. 
Проклу повезло меньше. Его лошадь встала на дыбы, скинула всадника и понеслась прочь, не разбирая дороги. 
Из фургона уже выпрыгнул Руфус, за ним высунулся светловолосый малец. 
- Охраняй повозку! – рявкнул ему Руфус. 
Мимо пронеслась еще одна лошадь, волоча за собой всадника. Со всех сторон кричали и вопили, твари без счета сновали на коротких крыльях и врезались в повозки, людей, лошадей. Острыми зубастыми клювами норовили выклевать глаза и вырвать куски мяса. 
Мапп не помнил, как оказался на земле. Пригнувшись, он едва мог достать до вёрткой твари мечом. Рядом, перевернувшись на спину, вопил Прокл. 
- Нога! Сука! Нога! Сука! – он кулаком ударил усевшуюся ему на грудь тварь. Она расправила черные крылья и с злобным клекотом полезла к его лицу. Мапп сбил ее ударом сапога. 
- Нога! – выл Прокл. Мапп бросил на него щит, Прокл вцепился в него, закрываясь от тварей. 
- Терпи, - хрипло выдохнул Мапп. Он выставил перед собой меч, вертясь на месте, уклоняясь от летающей напасти. Одна из тварей врезалась ему в бедро, другая уцепилась за наплечник и нацелилась в глаз. Маппа окатила черная кровь. Мимо пробежал Руфус. 
Мальчишка, которому велели охранять повозку, выкрикивал боевые кличи и прыгал на месте. стараясь достать разлетающихся от него тварюг. 
 - Зелёный совсем, - сказал, на мгновение перестав орать, Прокл. Мапп все же умудрившийся проткнуть шебуршавшуюся возле него тварь, откликнулся. 
- Да. 
Он поднял убитую гадину на уровень глаз. Из клыкастого клюва свесился язык, мутные глаза закатились, черная кровь капала из сквозной раны. Кожистые крылья, похожие на нетопыриные, жесткий темный мех покрывал круглое тело, а морда до странности походила на человечью. Отдаленно, но тем гаже она выглядела. 
Мапп с отвращением отшвырнул труп. 
- Что это такое? – спросил он. 
Прокл уже не кричал, только протяжно постанывал под тяжестью щита. 
- За что божье наказание? – сказал Мапп. 



Светлана Васильева

Отредактировано: 14.04.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться