Полунощное море

Размер шрифта: - +

Полунощное море

Все это было очень неудачно.

На дилижанс я едва не опоздал: накануне друзья-знакомые решили “проводить Андрея в Дерпт”, чем и занимались до весьма позднего времени. При непосредственном отъезжающего - моем, то есть - участии. Поэтому утром на Малую Морскую, где находилась станция, я успел только чудом. Да еще и с ущербом для багажа. Насколько значительным оказался этот ущерб, выяснилось, впрочем, позднее.

Сначала я ничуть не жалел, что купил себе место снаружи кареты. Ехать внутри, с людьми, в духоте, на момент отправления казалось совсем неудачной идеей. К тому же, дилижанс направлялся в Ревель, а я собирался сойти на полпути. Уж двадцать-то часов проехать на таких местах не составляло проблемы. Не стоило и переплачивать: цена за этот новый для маршрута вид транспорта и без того была неприлично высокой.

Сверху, к тому же, открывался хороший обзор. Петербург уже, конечно, проснулся, и ехать через него вот так, сидя наверху экипажа, было приятно. Приятно и освежающе. Однако, как со временем стало ясно, освежающе чересчур: когда мы, наконец, выехали на Нарвский тракт, я понял, что совсем продрог. А ведь настал уже день; не стоило надеяться, что солнце согреет воздух.

Стояла середина сентября: еще немного, и для дилижансов, следующих этим курортным маршрутом, наставал “не сезон”. Но пока - пока-то! - так холодать было бы не должно. К сожалению, природа о том не знала. И воздух, такой еще накануне теплый, выстыл до неприличия. Тут-то и оказалось, что уехал я без пальто.

Когда мы остановились на следующей почтовой станции, я в этом убедился воочию, заглянув в багаж. Хотя и до того не тешил себя особой надеждой. Ход своей забывчивой мысли я преотличнейше понимал: в Дерпте мне предстояло провести месяц, а октябрь мог выдаться мягким. Пальто должно было понадобиться мне на следующем этапе путешествия, но этап тот наступал нескоро. Да, я отлично себя понимал...

Это, конечно, не было большой неприятностью. И все-таки, думая о том, сколько еще ехать, недвижно сидя наверху кареты, по внезапному холоду, радости не испытывал. Даже больше - должен признать, в тот момент я был очень собой недоволен. Поэтому, зайдя в станционный дом, чтобы согреться и пообедать, взял себе еще вдобавок глинтвейна.

Средство подействовало: стало теплее. Так что я прибегал к нему еще и еще на следующих станциях - станциях, которые являлись из сгустившегося беломолочного тумана совершенно нежданно.

Под вечер, в Ямбурге, этом обиталище воинских чинов разного калибра, мы остановились в очередной раз. Город скрывала прежняя мгла, теперь посеревшая: относительно отчетливо я мог разглядеть только главный купол Екатерининского собора. А собор ведь был пятиглав. Решив в этот раз не пить ничего, я все-таки прошел на почтовый двор, поближе к теплу.

А когда вернулся к дилижансу, совсем уже накануне отправления, застал рядом с кучером нового пассажира. Он встретился со мной взглядом - в этом я был уверен, несмотря на туман, - но даже виду не подал, что узнал. И я, будучи в тот вечер в настроении довольно язвительном, услугу вернул, молча забравшись наверх и тоже решив его не приветствовать.

А ведь это точно был он, Карл Г. Знакомство наше состоялось пару лет назад, но он учился на другом факультете и поступил раньше, а в университете почти не появлялся. Поэтому пересекались мы всего пару раз. А потом Карл и вовсе отчислился - и, как говорили, не мог не отчислиться, потому что иначе был бы какой-то скандал. Подробностей я, конечно, не выяснял. Этот человек со своими причудами совсем меня не интересовал.

И, однако же, тем стылым сентябрьским вечером (который, впрочем, более-менее исправил глинтвейн) я обнаружил в себе  живейший интерес к Карлу Г. Со своего места я мог видеть только его белобрысую макушку и, глядя на нее, отчаянно негодовал. Это же надо было быть настолько невежливым! Это же с каким... недрогнувшим спокойствием он просто взял и проигнорировал пусть далекого, но знакомого! Меня.

Настроение, не без помощи выпитого, меня охватило довольно мстительное, и, надо сказать, бодрило и согревало оно не хуже горячительного. Которое на последней станции я как раз и не брал.

А потом, миновав мост, мы, наконец, въехали на эстляндскую половину Нарвы. Непривычная - после Петербурга - шведскость города тут же окружила нас, поневоле настраивая на особенный лад. Остановка там выдалась долгой, и пассажиры, даже те, кто оставался обычно внутри дилижанса, разошлись кто куда.

И тут оказалось, что в Ямбурге я ошибся.

- Андрей? Андрей Березин? - окликнули меня.

Я повернулся и встретился глазами с Карлом.

И сразу же понял, что на той станции он, может, на меня и смотрел - но тогда точно не видел. А все потому, что сразу вспомнил его обычный, так раздражавший меня, колючий, пристальный взгляд. Как будто две ледышки со вмерзшей в них угольной крошкой зрачков. Удивительно неприятные у него были глаза.

Мы поздоровались, обменялись сведениями о том, кто и куда едет. Карл направлялся в Ревель - как он сказал, на воды, что было весьма необычно, учитывая, что началась уже осень. Расспрашивать я, впрочем, не стал. Он был из семьи остзейских немцев, как знать, какая у него жила там родня. Сам же я рассказал, что для написания квалификационной работы уговорился провести некоторое время сначала в Дерптском, а потом и в Гельсингфорсском университете.

Признаюсь, говоря о том, что пишу эту работу, я надеялся вызвать у Карла, учебу не закончившего, досаду. Но ему было как будто бы все равно.

В ожидании отправления экипажа мы предприняли короткую прогулку по городу. Тесные улицы и днем-то давили, ночью же, в плещущемся фонарном свете, сулили угрозу и как будто бы какую - недобрую - тайну. Отлично прочувствовав это настроение, Карл, одетый, как и я, в сюртук, но нимало при этом (с виду, по крайней мере) не мерзнущий, поведал слышанную некогда здесь историю. В истории говорилось об одном местном кельнере, который тридцать лет исправно служил при гостинице, а потом, в год тридцать первый, после отхода ко сну вдруг враз помешался и зарезал всю свою семью: от жены и до детишек.



Светлана Ремельгас

Отредактировано: 13.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться