Полустанки надежды, "поездные" истории

Font size: - +

Глава первая: Перед дорогой

Какого «золотого пенделя» следует крепко и кому дать с тем, чтобы ехать?! Но ни один здешний Мендель, убивший жизнь на право быть иным, а, стало быть, просто собой, уже никуда и никогда не уедет! Автор

Обычно писатели - это живой духовный гироскоп нации. Чем он устремлен выше, тем очевиднее последующее продвижение нации. В этом смысле важно помнить, что при крушении политической несостоявшейся модели прежде прочих разрушается этот духовный гироскоп.

И здесь уже не помогут никакие духовные национальные шаровары - ни красные революционные, ни малиновые псевдокозаческие... Украинский русскоязычный поэт Леонид Николаевич Вышеславский болезненно и точно подметил эту особенность привластных "литературщиков" на сломе девяностых, когда в свои девяносто читал стихи об юных украинках в спортивных топиках и тут же сокрушался:

- Вы посмотрите на моих коллег, которые не прожили и половины моих земных лет! У них были и огромные тиражи, и "компайки", и писательские здравницы, им просто стали меньше в миски накладывать, а они вдруг от страха стали уже не умирать один за другим, а массово вымирать... Господа люди, что это?

"Пляжные" романы перепредумали заново советские диссиденты - нацеленные и настроенные на некое кармическое недеяние. Эту мысль я почерпнул из семитомного литературного сборника Бориса Хазанова "Миф Россия". Меня это определение потрясло. Бить на рассусолы прошлого - не мое!

За свою жизнь я написал сам, либо в соавторстве около ста рассказов и повестей и полдесятка романов. То есть целый час всё киевское метро способно читать исключительно мои произведения: поглавно, построчно, с предыханием до самой последней коды. Поверьте, это стоит дорого и дорогого стоит! Спасибо, друзья-читатели! Бум!!

Для сравнения - пражский немецкий еврей Кафка до самой кончины в 1924 г. от туберкулеза горла, перешедшего в рак легкого опубликовал всего 40 рассказов. Недописал 3 романа и оставил 3000 страниц черновиков. Что интересно, живи он сегодня, он оставил бы полноценный литературный блог. Что грустно... Три его сестры Кафки погибли в Треблинке, а гражданская жена - в Дахау... Всегда надо помнить о возможностях и реалиях 21 века...

И всё же… Идут годы. Проходят десятилетия. Я проезжаю полустанки надежды и остаюсь… Потому что всё дальше вдаль убегают рельсы и шпалы моей повседневной литературной судьбы… в Киеве, на родине, в Украине.

С уважением, ваш Веле Штылвелд



Веле Штылвелд

Edited: 10.12.2018

Add to Library


Complain