Полярные чувства

Размер шрифта: - +

Глава 25

Алексей в последний момент успел подхватить жену: он словно почувствовал беду и вовремя обернулся – Василиса лежала в его руках без сознания.

А дальше – носилки, вопросы, кровь на юбке. Всего каких-то пять минут, и машина скорой помощи пугающе звонко понеслась в сторону улицы Тамбасова. Дальнейшее помнилось смутно, отрывочно.

Приехали быстро. Его Василек пришла в себя и улыбнулась, когда он повторял врачу тоже, что сообщил санитарам скорой, а затем шумно выдохнула и потеряла сознание. Ему сказали ехать домой, но он остался: ступни словно приросли к плиточному полу.

Затем была выпитая залпом чашка кофе, тонкая фигурка, будто застывшая на сетчатке глаза и рыжие волосы, водопадом расплескавшиеся по каталке. С ребенком беда. Алексей это понял сразу – еще до того, как жену спешно завезли в грузовой лифт. Потом были его расспросы и безразличное лицо охранника, регистратура и пожимающие плечами сотрудники. Еще одна чашка кофе, но уже дома, крепко зажатый в руке мобильник и рассеянный взгляд, блуждающий вдоль вешалок с женской одеждой.

В случившемся он винил себя. Не стоило показывать эту дурацкую шляпу, не стоило даже упоминать о ней. Нужно было отвлечь жену, вывести на улицу и незаметно избавиться от мерзкого сюрприза. Нужно было думать о ее впечатлительности. Вспомнить о нервном начале дня и пропавшей Сорокиной. Думать головой.

Резко стукнув кулаком по распахнутой дверце шкафа, набрал номер регистратуры, но ответом было сообщение об отсутствии данных.

– Позвоните утром, – сказала трубка, и раздались гудки.

Алексей не находил места. В голове то и дело вспыхивали мысли: одна страшнее другой. Он никогда не боялся крови. Драки являлись практически неотъемлемой частью его юношества – кулаками решались споры, пьянки с друзьями и походы в клубы. Чаще все происходило в шутку, но иногда доходило до серьезных потасовок с разбитыми лицами и переломанными частями тела. Однажды в выпускном классе он напоролся на хулиганов и, вместо того чтобы дать деру, ввязался в драку. Один против троих – шансы были на нуле. Ту потасовку он запомнил надолго: сначала лежал на асфальте, захлебываясь кровью, потом почти месяц провалялся в больнице. Но в те дни он не испытывал и толики того жуткого страха, который сейчас бежал по венам, ускоряясь и обжигая все нутро. Красное пятно на юбке, потухшие зеленые глаза и рыжие волосы на каталке, словно потухшее солнце, исчезающее за металлическими дверями.

«Тебе бы быть поэтом», – внезапно вспомнились слова смеющейся матери, когда он в первый раз сочинил четверостишие.

«Я буду сочинять для жены», – отвечал он, убирая стих туда же, где хранились все воспоминания о студенческой жизни.

Обещал, но так и не сделал. Он ни разу не посвятил Васильку и строчки. Все ждал особой даты. Все откладывал. А что, если этот день теперь не наступит? Если она… Ругая себя за мрачные мысли, Алексей вернулся к вещам. Его жена скоро придет в себя. Ей наверняка понадобится чистая одежда, а он распустил нюни. В этот миг он себя ненавидел.

– Тряпка! – громко крикнул в пространство пустой комнаты и с остервенением начал скидывать одежду в кучу. Найти то, в чем она будет чувствовать себя комфортно было главной задачей последующих минут.

– В больнице, должно быть, холодно, – рассуждал он вслух, перебирая свитера и кофты, – нужно что-то потеплее. И, наверно, халат, а лучше два: теплый и обычный. Вдруг ей станет жарко, как это часто бывало дома? Еще нужна другая юбка или… – схватил телефон и вбил запрос: «Что носят в больнице?» Идиотский вопрос. Алексей засмеялся, когда поисковик выдал целых пять результатов. По-видимому, не он один сталкивался с такой маловажной, на первый взгляд, проблемой. Но он хорошо знал Василька: для нее, привыкшей одеваться скорее красиво, нежели по погоде, и выбирающей шапки, которые служили скорее аксессуаром для головы, чем тем, для чего изначально создавались, важно было чувствовать себя комфортно. Выглядеть привычно. Поэтому, закрыв «окно», он принялся упаковывать в прозрачную сумку еще и ее любимую красную «биби» – для поднятия настроения.

Как ни странно, смех помог немного разрядить внутреннее напряжение: посуду, а заодно и продукты, он выбирал уже спокойнее, сразу отсекая соленья, обожаемые женой, но, как он вычитал, запрещенные больницей, копчености и шоколадную пасту. Когда необходимое оказалось собрано, Алексей вырвал лист из старого блокнота и быстро записал строки, рожденные испуганным сознанием. Они начинались со слов: «Василек, мое счастье и радость…» Затем взял сумку и вышел из квартиры.

Злополучная шляпка все еще валялась на лестничной площадке: помятая, испачканная она не выглядела такой пугающей как прежде, но Алексей, подняв ее, твердо решил обратиться еще раз в полицию. На этот раз они должны были его выслушать.

Клавдия Евгеньевна сидела в приемном отделении, нервно сжимая пакет с яблоками, и молилась. Она настолько погрузилась в общение с Богом, что не сразу заметила подошедшего Алексея, и лишь когда мужская рука легла на плечо, испуганно обернулась.

– Лешенька… – дальнейшие слова оказались лишними. Они обнялись, разделяя совместные тревоги, и это чувство общности словно исцелило и его, и ее, направив мысли в более позитивном ключе.

– Клавдия Евгеньевна, ее привезли вовремя. Я уверен: все уже в порядке.



Анастасия Дока

Отредактировано: 19.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться