Поменяться магией.

Размер шрифта: - +

Глава 10.

Тем не менее, время продолжало идти (даже немного быстрее, чем хотелось бы Миллиандру), и вот уже зима подходит к концу, и приближается весна. Весну Миллиандр, в принципе, любил…но один день весны приводил его в тоску и уныние.
Речь шла о празднике цветения слив, он же день почитания богини мудрости эльфов. И, к сожалению, в этот день родился сам Миллиандр. Так, по крайней мере, записали родители. На самом деле точную дату его рождения не знал даже принимавший роды лекарь – Миллиандр родился ровно в полночь, на стыке самого обыкновенного дня и праздника. По настоятельным уговорам родителей в дату был поставлен праздник. И с этого момента начались все проблемы.
Богиня мудрости не даровала Миллиандру ничего. Ни дара предсказания, которым так славился его род, ни удачи, ни силы, ни даже банальной мудрости. А родители так надеялись, так мечтали о достойном наследнике! Что ж, не получилось. А Миллиандр никогда не получал подарков на день рождения, никогда не принимал гостей: каждый день рождения был для него форменным издевательством. 
Радовало то, что в этом году он находится в Пандемониуме и может рассчитывать на нормальный праздник. И никаких слив!

- Что это ты такой довольный? – посмотрела на него с подозрением Ультара, - Ты что-то задумал!

- Ничего я не задумал! Я думаю о своём дне рождения. Это будет через неделю.

- А, вот оно что…И что же тебе хочется на день рождения? – тяжело вздохнула Ультара.

- А что мне может предложить суккуб? – ухмыльнулся Миллиандр.

- Могу избить хлыстом, - в тон ему ответила Ультара, - Я никогда ни с кем не лягу за деньги, даже в подарок на день рождения.

- Какой-то ты странный суккуб, - вздохнул Миллиандр.

- Уж какая есть!

- Тихо! – шикнул на них Саммаил, - То, что сейчас уже утро воскресенья, ещё не повод так орать. Что у вас стряслось?

- У него день рождения через неделю.

- Через неделю?

- Ну да, - кивнул Миллиандр.

- Тогда почему такой ор уже сейчас? 

- Он проявлял дурной характер, - чинно ответила Ультара, - Опять. Я и не знала, что среди светлых эльфов есть такие козлы.

- «Комплекс мудрой и прекрасной расы», у всех светлых эльфов такое. Хм…ты родился в день цветения слив?

- Увы, - буркнул Миллиандр, - Во всяком случае, так утверждает моя мать.

- Какое совпадение: если расчёты верны, в этот же день родилась и Марианна, - спокойно заметил старый демон, возвращаясь к чтению. Если зрение не подводило Миллиандра, книга называлась «Серебряное колье», а если присмотреться к обложке, то книга была не о ювелирном деле. Во всяком случае, ни одного колье на обложке не было, зато была какая-то фигуристая человеческая женщина рядом с каким-то гибридом человека, орка и гнома: довольно высоким, но косоглазым, скуластым, кривозубым и бородатым, причём обычно бороды у гномов гораздо красивее (если Миллиандр хоть что-то понимает в бородах).

Пока Миллиандр удивлялся вкусам Саммаила, он не мог думать о, собственно, деле. Но как только до него дошло, что они с Марианной, собственно, сородичи по рождению*, у него аж уши задрожали.

- А она знает, что у неё день рождения через неделю? – уточнила Ультара.

- Ещё нет, но ты ей об этом скажешь за обедом. И Исидуру тоже. А теперь идите отсюда, я читаю, - и он снова углубился в чтение, и хвост его завился спиралью. Если Миллиандр хоть немного выучил язык тела демонов, то означало это примерно «идите прочь, пока я добрый и ленивый, потому что если я стану злым и активным, то вы отсюда попросту вылетите».

Миллиандру было скучно. Сегодня у Марианны не было занятий по техническим причинам, так что она сейчас сидит у себя в комнате (судя по тому, что её нет ни в саду, ни на кухне) и, скорее всего, читает. С ней особых проблем не было: дайте ей в руки книгу и пирожок, оставьте наедине с самой собой – и в течение последующих пяти часов она не будет доставлять вам никаких проблем. Потом она дочитает книгу и пойдёт в сад учиться магии.
Но как же скучно! Поэтому он решил поднять себе настроение проверенным методом – беседой с ученицей. А то чего это она развлекается, когда ему скучно?
Поднялся к ней, постучал. Ещё раз постучал. И ещё раз, теперь ногой. Потом оглянулся, проверил отсутствие рядом Ультары, и осторожно, очень тихо открыл дверь и заглянул в святая святых особняка: женскую мансарду.
Ничего интересного: кровати, стол, стулья, шкаф, на окне стоит стопка книг, на диване лежит почти пустая коробка конфет, трюмо заставлено духами и косметикой, кровати заправлены, но смяты. В остальном это была самая обыкновенная комната, по которой и не скажешь, что её делят демонесса и человечка.
Одного в ней не было: Марианны.
Лицо Миллиандра посерело от ужаса, а уши плотно прижались к голове. Всё, конец. Что, остроухий, жаловался на скуку? Теперь тебе не скучно, теперь тебе весело.
В голове его зароились мысли, одна другой страшнее. Она сбежала? Её украли? Её убили? Последнее предположение, впрочем, не объясняло, куда она делась. Но вместе с мыслью «Кто виноват?» часто приходит мысль «Что делать?». Так вот, когда Миллиандр уже мысленно составил план по вырыванию подопечной из лап злобных людишек с помощью отравленных стрел и мотка верёвки; когда он придумал двадцать способов проникновения на вражескую территорию и сорок – побега с оной; когда он был готов повторить подвиг великого Раинира Полугнома, спасшего своих товарищей из плена с помощью одной только зубочистки, только тогда неприметная дверь напротив открылась и выпустила Марианну, бледную и несчастную, но живую и невредимую.
Она застыла на пороге, с ужасом глядя на учителя.

- Что с вами? – она бросилась к нему, подхватила под руки и как можно бережнее уложила на канапе. Затем она среагировала быстро – рванула на кухню и быстро принесла целую огромную кружку горячей воды, в которую добавила одно из своих домашних заданий по алхимии – успокоительное зелье. Три глотка этого зелья сотворили чудо: через несколько минут у Миллиандра перестали дрожать руки и дёргаться веки, сердце вернуло привычный ритм, а лицо перестало напоминать накрахмаленную простыню. И только теперь он понял, что всё это время Марианна была просто ленивой и нервной. Потому что в критический момент она развила удивительную для человека её комплекции скорость и не менее удивительную ловкость – судя по тому, что Миллиандр не слышал криков «Боги орочьи, Марианна, это была моя любимая ваза!»

- Что с вами было? – всё-таки решила узнать девушка, когда лицо эльфа перестало выражать ужас и отчаяние.

- Клятая девчонка, как же ты меня напугала! – прорвало Миллиандра, - Я решил, что тебя похитили!

- Как меня могли похитить? Сюда вообще невозможно проникнуть без разрешения!

- Ты думаешь, я об этом в ту минуту думал? Человечка, да если с тобой что-то случится, меня на ремни пустят! Мясо сварят, глаза отдадут воронам, а из костей закажут арфу!

Марианна с непритворным ужасом смотрела на учителя и явно раздумывала, звать ли на помощь или самой попробовать сварить зелье прочищения разума? Миллиандр знал её мысли, потому что сам в данный момент сомневался в своём психическом здоровье.

- Нет, я адекватен, - всё-таки решил не травиться эльф, - Я просто пересказываю тебе то, что мне пообещал Саммаил при приёме на работу. А высшие демоны ВСЕГДА выполняют такие обещания, слово в слово.

- Ну…в конце концов, я не пропала. Вот, выпейте ещё…

Миллиандр сделал ещё один глоток зелья и осторожно сел.

- Ты-то не пропала, а я чуть не поседел. Кстати, у тебя через неделю день рождения. Представляешь, мы родились в один день!

- Ух ты, - неуверенно протянула Марианна, явно не знающая, радоваться ей или нет, - А вы уверены? Понимаете, в моём мире я родилась на месяц позже…

- Саммаил уверен. Да и не всё ли тебе равно? Зато теперь у меня есть сородич по рождению, пусть ты и не эльфийка…а, ладно, это даже плюс. Теперь нас двое таких.

- Каких таких?

- Слушай, человек, и внимай: за много лет до твоего рождения…- И Миллиандр поведал ей о главной проблеме всей своей жизни.

Он родился в праздник. Нет для эльфа большей радости, чем родиться в день поклонения какому-нибудь богу или богине, потому что теперь он всегда будет получать божественную помощь и защиту. Но только не Миллиандр.
Этот эльф был исключением из правил. Он хотел нормального праздника, с приглашением друзей и игрой в прятки, с подарками, с конфетами и пирожками, с тортом! Он не хотел медитировать в храме богини мудрости, он ненавидел праздничный пост, он нарушал обет тишины, он жалел, что лекарь пошёл тогда навстречу его матери и записал явно неправильную дату, но факт оставался фактом: его день рождения был и оставался самым грустным днём в году у маленького Миллиандра.
Нет, он бы не возражал, он бы смирился с такой несправедливостью, если бы богиня всё-таки дала ему, собственно, помощь и защиту. Но мечтам родителей о его карьере жреца не суждено было сбыться: Миллиандр был начисто лишён дара прорицания. Не было ему дано и мудрости искусно имитировать наличие дара, как делали некоторые люди.
Словом, родители очень огорчились и выгнали его из дома. Не отреклись, впрочем, так что он сможет вернуться домой с деньгами и получить прощение.
Марианна его слушала и скорбно посмеивалась. Бяка. 


День рождения Миллиандра и Марианны праздновали скромно, дома у Саммаила. Ради этого случая он разрешил Марианне не делать домашнюю работу (им по географии задали написать небольшое сочинение на тему «Крупнейшие реки королевства Мидонии и их роль в экономике»). Как положено, на стол были поданы национальные блюда эльфийской и человеческой кухонь, и не вина поваров, что они слегка переварили овощи: так даже вкуснее. Учитывая, что Марианне исполнялось шестнадцать…
Да. Саммаил и не ожидал, что такая массивная, молчаливая и серьёзная человечка окажется несовершеннолетней. Оно и к лучшему: на семнадцатый день рождения она получит с полсотни предложений заключить брачный договор от не обременённых семьями демонов, причём её внешность не будет иметь никакого значения. Геене нужны архитекторы, срочно, а человеческая кровь вымоется за три-четыре поколения.
Но пока Марианна – студентка первого курса Пандемониума, одна из лучших среди всего потока, и она понятия не имеет, насколько важна для демонов.

- Отвратительно, - пробурчал Миллиандр, критически разглядывая нечто полупрозрачное и благоухающее капустой, - Разварить ростки ангвы до такого состояния даже у меня никогда не получалось.

- Зачем же ты их тогда ешь? – не выдержал Исидур, - На столе полно нормальной еды, а этому, прости Бог-Творец, «блюду» самое место в корыте для свиней!

- Ничего ты не понимаешь. На день рождения принято съедать целую тарелку проросших семян ангвы. Это традиция такая, - и Миллиандр, поморщившись, отправил в рот целую горсть, - Фу! Мари, налей мне вина, меня сейчас вырвет! Фух, вроде съел.

- Ну у вас и традиции, - фыркнул Исидур, - У нас даже в тюрьмах лучше кормят. Как-никак, крыса – тоже мясо.

- Мне ещё повезло. Наши пограничники вообще супы из чертополоха и крапивы варят.

- Да ладно!

- А много там на границе-то растёт? Но даже их супы просто амброзия на фоне того, что едят в одной нашей провинции на Серебряную Неделю. Как известно, в эти дни нельзя есть ни мяса, ни рыбы, ни фруктов, ни даже овощей, а только траву и мёд. А там ещё и насекомых жрут. Саранчу, тараканов, жуков всяких…

- Да ладно!

- Это ещё ладно, - махнула рукой Ультара, включаясь в разговор, - Я где-то читала, как орки мясо готовят. Они его под попону лошадям засовывают, день на этих лошадях ездят, оно отбивается, просаливается, и они его едят.

- Блин, Мари, ещё вина!

- Всё это пустяки, - негромко начал Саммаил, вспомнив кое-что по теме, - Во время Шестнадцатилетней Войны, что была за три сотни лет до Войны Стихий, защитники разрушенной ныне крепости Ут-Нан-Пест были вынуждены есть своих павших товарищей и людских разведчиков, дабы крепость не пала.

За столом повисло неловкое молчание. Оборона Ут-Нан-Пест длилась полтора года.

- Нет, раненых не добивали. Как рассказывал мне один из ветеранов, они съели всего троих: одного своего и двух людей. Это был крайний случай, никому это не понравилось, но нужно было продержаться до весны. Мясо сварили, кожу выделали на сапоги заместо уже съеденных, из волос сплели верёвки, из жира сделали мыло, а кости захоронили, как положено. Собственно, из-за этого единичного случая нас и объявили расой каннибалов и людоедов.

- Ну…- Миллиандр допил в тишине бокал вина и налил ещё, - Ведь была крайняя необходимость, да?

- Ни один нормальный демон не будет есть человечину, если у него есть хоть малейшая альтернатива, - серьёзно подтвердил Саммаил.

- Единственный эльф – чёрный маг Эллессин Белый ел детей, - неохотно вспомнил Миллиандр одну из чёрных страниц истории славного Аламантиса, - Жарил с грибами и луком. Собственно, из-за этого, а не из-за чёрной магии его сожгли в его же доме.

- Почему его называли Белым? – тихо спросила Марианна.

- Потому что он счёл, что Элессин Седой звучит недостаточно внушительно. Ты через год будешь проходить величайших чёрных магов прошлого и настоящего, там его проходят в разделе «Извращенцы, маньяки и незаконнорожденные».

- Незаконнорожденным быть так же плохо, как маньяком? – изумилась Марианна.

- Не слишком, просто среди чёрных магов было много бастардов. Буром Некромант, Джо Подснежник, Иклет, да хоть тот же Деурум Плисцитус, которого вообще-то звали Эскер Теремун, незаконнорожденный сын графа Клядского.

- Кстати, а как становятся чёрными магами? – неожиданно спросила Марианна.

- Очень просто. Чтобы тебя назвали чёрным магом, нужно: пойти против Пантеона Магов; совершить какое-нибудь крупное преступление; обратиться к запретной магии; родиться в Лароте. Можно комбинировать.

- Родиться в Лароте?

- После Войны Стихий ларотские маги отреклись от Пантеона и были поголовно объявлены чёрными магами. Теперь даже ларотские целители – чёрные маги. Ну, официально. Сами-то они себя называют колдунами и на Мидонию с Аламантисом плюют. 

- Ясно, - Марианна кивнула и вернулась к трапезе. Единственная, кроме Саммаила, чей аппетит не перебили даже рассказы о кулинарном прошлом. Саммаил мысленно её за это похвалил: приятно, когда твоя приёмная дочь похожа на тебя.

Они ещё о многом поговорили: об очередном Новом Годе у демонов (на этот раз это был эльфийский Новый Год), о планах на лето (Миллиандр решил съездить с деньгами к семье, заодно и Марианну семье представит), о Пантеоне Магов и о сессии. В ходе разговора Саммаил пришёл к выводу, что за сессию можно не беспокоиться: она всё сдаст, хотя бы на «удовлетворительно», как теорию предметной магии, но сдаст. А уж алхимик из неё выйдет классный.


Тем временем в другом полушарии, но не так уж и далеко, в королевском дворце древнего города Мадретте происходили события настолько странные, что придётся оставить праздник жизни и перейти на праздник смерти.
В собственной опочивальне был зверски задушен наследник престола.
Чтоб вы понимали, какое значение имел этот инцидент, нужно понимать: комната была надёжно защищена от проникновения извне. На окне чугунные решётки. На двери тяжёлый засов. Тайный ход в соседние покои замурован ещё во времена прадеда короля. Словом, посторонний войти в комнату никак не мог: только тот, кого принц сам пустит.
Преступник действительно неплохо знал принца: покойный любил употреблять перед сном бокал-другой роймского вина, а потому спал как убитый. Преступник пробрался в комнату, задушил принца его же собственным ремнём (на шее остались следы заклёпок), а потом тем же путём выбрался и отправился восвояси. Следов он не оставил. Придворный маг не обнаружил также и магических следов, а это означало одно: преступник не использовал магию. Вообще. Конечно, он мог использовать амулет или скрыть следы магии особым трудоёмким заклинанием (хотя тогда чугун исказил бы заклинание до неузнаваемости), но даже так осталось бы хоть что-то! Вывод был прост: даже если убийца маг, он не прибегал к магии. Вообще. А это означало, что придворный маг ничем не сможет помочь следствию.

- Бедный мой брат! – воскликнул Фарелл, прибывший из ведомства морской торговли так быстро, как только мог, - Он же должен был жениться через два месяца!

- Согласен, сын мой, - горестно вздохнул Трувор, облачившийся в чёрную мантию в знак траура, - Кому же мне теперь передать престол? Не Айреллу же, его помимо боёв ничто не заботит. Может быть, Элбану, но он излишне мягок, королевству нужна твёрдая рука…Фарелл, порадуй хоть ты меня: как дела на море?

- Замечательно. Три дня назад вернулись корабли из Аракхи и привезли пятьдесят тысяч хром чистого дохода. Сегодня в Пандемониум отправятся корабли с тканями и рубинами ещё тысяч на восемьдесят. Задерживаются из-за погодных условий корабли из Аламантиса, но это вопрос двух-трёх дней, не больше. Но вижу, отец, тебе не так уж и интересны новости с моря, - чуть обиженно заключил Фарелл, - А Кахиру было бы интересно…ему нравилось море…

- Прости меня, малыш. Я думаю о деньгах, а ты о море. Бедный мой мальчик, я уделяю тебе слишком мало внимания, а ведь ты так талантлив…

- Я понимаю, отец. Ты король, ты должен думать о стране, - спокойно, пусть и грустно признал юноша, - Прости, отец, я должен идти, сам понимаешь, смерть одного не должна мешать работе системы…

- Конечно, малыш. Похороны послезавтра.

И младший принц, тяжело вздохнув, покинул дворец и направился к себе в ведомство морской торговли.
Тут нужно подробнее его описать. Дело в том, что природа, создавая его, была в хорошем настроении. Из глубин веков она извлекла и даровала ему прекрасные чёрные локоны, сияющие глаза цвета патоки и гладкую кожу, смуглую от яркого мадреттского солнца. Затем, вспомнив о его статусе глубоко младшего принца, захотела сделать его настоящим героем, гордостью страны: щедро подкинула смелости, целеустремлённости и патриотизма. Потом, определив его судьбу, вдохнула пламенную любовь к морю. И, чтобы он не погиб при дворе в первые годы жизни, оттенила его характер сообразительностью и терпением, обычно героям не свойственным.
Свою ошибку природа поняла уже через восемь лет, когда мальчик отравил своего деда. Она забыла дать ему самое главное, что отличает героя от злодея: порядочность.
У короля Нейла Седьмого было два сына-близнеца, старшим из которых был отец Фарелла, Трувор. На старости лет король решил изменить завещание в пользу младшего сына, потому что старший показался ему чересчур симпатизирующим магам. Правильно показался, но именно в тот момент восьмилетний мальчик понял, чего он хочет от жизни и как этого достичь.
Фарелл захотел быть королём.
Путём несложных математических подсчётов он определил: если он хочет убить только семь человек вместо двенадцати, он должен поторопиться. Взял у лекаря настойку гнилолиста, добавил в лекарство дедушки, а утром проснулся седьмым в очереди к трону Мидонии. 
Последующие двадцать лет он потратил на получение прекрасного образования, налаживание отношений с братьями, получение во владение ведомство морского сообщения и устранение трёх претендентов на трон. Он с гордостью вспоминал все три убийства, каждое из которых он тщательно планировал. Первого брата он столкнул за борт во время морской прогулки. Подбежавшие на его тщательно отрепетированный вопль слуги увидели рыдающего тринадцатилетнего мальчишку и круги на воде. Его брат страдал от излишней самоуверенности, так что нетрудно было убедить всех в том, что тот просто решил покрасоваться, залез на борт и не удержался на повороте. С тех пор Фарелл симулировал морскую болезнь, якобы появившуюся у него из-за смерти брата, пусть это и означало потерю единственной радости в жизни. Но зато спустя шесть лет болезнь очень помогла получить под крыло торговый флот: если он не может плавать, пусть хоть руководит с суши. 
Второго брата он прикончил уже в двадцать три. Нашёл доказательства его связей с пиратами (к слову, все улики были подлинными), а когда того заключили под стражу – обставил дело так, будто тот отравился с горя. Благо тот был довольно нервным человеком и вполне мог принять яд сам. 
И вчера, наконец, третья жертва. Фареллу действительно не хотелось его убивать, правда: Кахир ценил его ум и знания, они вместе боролись с коррупцией – Фарелл в морском ведомстве, Кахир в иностранном. Но ещё два месяца – и тот бы женился. А где брак, там и дети. Лишние жертвы на пути к цели. Поэтому не было следов проникновения: Кахир сам впустил его в свою комнату. И лишь немного удивился, когда любимый брат взял с тумбочки ремень…
Теперь оставались Айрелл и Элбан. И отец, ясное дело, но начинать надо с этих двоих. Впрочем, не сейчас: сейчас все взвинчены до предела, охрана у покоев тройная, нельзя привлекать повышенного внимания к своей персоне. Фарелл умел ждать. 

- Брат мой, о чём задумался? – спросил его Элбан, будучи очень подавленным и грустным, - Я знаю, вы с Кахиром были лучшими друзьями…

- Истинная правда, - искренне вздохнул Фарелл.

- Говорят, вы были близки…

- А вот это уже неправда! – возмутился принц, забавно встряхивая смолистыми кудрями.

- Я имел в виду, близки по-братски! – пошёл на попятный брат, - Боги всеблагие, ты меня напугал! Когда ты злишься, у тебя глаза как огонь!

- Спасибо, - улыбнулся Фарелл, - Ты хотел что-то мне сказать?

- Лишь передать, что теперь главой иностранного ведомства поставили меня. Мы теперь будем часто видеться…

- Не сомневаюсь, - искренняя улыбка, - Если что-то будет непонятно, можешь смело спрашивать меня. Только не посреди дня, я в это время занят работой в здании или в порту.

- Да-да, я знаю. Приятно, наверное, заниматься любимым делом, - горько усмехнулся Элбан, прикрывая глаза цвета дерева, тусклые и неживые, - Хотя, откуда мне знать? 

- Что, отец не разрешает заниматься вышиванием? – сочувственно протянул Фарелл.

- Он категорически против, - подтвердил тридцатилетний детина в полтора раза крупнее Фарелла, - Только я всё равно им занимаюсь. Ночью.

- Вот это правильно, - одобрил братоубийца, - Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её только на работу.

«И ведь ты ещё не подозреваешь, насколько она коротка…так что вышивай, ходи на голове, гуляй направо-налево, пока жив» - добавил Фарелл мысленно и, попрощавшись с братом, отправился к себе в морское ведомство. Вы не поверите зачем: работать.
Да, в отличие от большинства своих братьев, он трудился в поте лица за жалкие гроши, целыми днями просиживая в ведомстве и лично, не доверяя бухгалтерам, сверяя баланс и баланс баланса. Ну, может, не за такие уж и жалкие, но времени на традиционные развлечения королевской семьи вроде охоты, кутежей и разврата не оставалось. Недавно пришлось бросить отличную любовницу только потому, что её решили выдать замуж за богатого графа, а он живёт близ Аламантиской границы и в столице бывает от силы раз в год. Жалко, но зато расстались мирно. Всё равно он не мог на ней жениться: когда он станет королём, то женится на двоюродной сестре, или, на крайний случай, дочери какого-нибудь герцога. И всё равно жалко: Лисандра отлично играла в карты и не лезла ему в душу, а эти качества он в женщинах ценил превыше красоты.
Ну жалко, но ладно: когда он станет королём, то сможет взять себе фаворитку, а то и две, но не больше трёх, это неприлично. Когда он станет королём, то власти магов настанет конец: давно пора прибрать Пантеон к рукам. Когда он станет королём, он ужесточит наказания, чтобы другим неповадно было. Когда он станет…
Впрочем, подобные мысли хоть и грели душу, но не были новыми. Всё уже давно решено: так давно, что истлели первые листы, на которых маленький мальчик описывал свои грядущие свершения. Из соображений скрытности Фарелл не читал в одиночестве пафосных монологов, как книжные злодеи, свои дневники хранил в действительно укромном месте (заворачивал в старые панталоны и распихивал по сундукам, а сундуки хранил в чулане) и, что самое главное, никому за эти двадцать лет не открывал свои тайны. Меры не идеальные, он согласен, но работают же! Ему ведь не нужно всю жизнь скрываться...если всё пройдёт гладко, то уже лет через десять он сядет на трон как законнейший из королей. Благо Фарелл очень хорошо умел ждать. И без всякой магии!


А пока Марианна праздновала свой день рождения, пока Фарелл работал у себя в кабинете, в это самое время Туутикки создал свою первую молнию.
Чтобы вы прониклись важностью момента, скажем: с тех пор, как он повесил на шею кулон-череп, практическая магия стала лучше ему даваться. Ему пришлось самостоятельно учиться контролю магии, ведь теперь сила просто переполняла его до краёв, но это – ничто по сравнению с мыслью о своей состоятельности как мага. Говоря простым языком, его не отчислят. 
Молния ударила в землю на полигоне с нужной силой. Она была белой, острой, ветвистой и яркой – всё как положено. И впервые за много, много месяцев Туутикки получил заслуженную «отлично».
На перемену он не выбежал – вылетел, паря от радости над землёй. Иногда маги, пребывая в состоянии острой радости, непроизвольно растрачивали некоторое количество своей магии в минуту на простенькое колдовство вроде левитации, нагревания земли под подошвами, конденсации симпатичной тучки над головой или удобрения почвы вокруг. Этот любопытный эффект был описан в диссертации некоего Силендра Эксцентрика, про которого всегда говорили, что у него слишком много свободного времени и ещё больше клопов в голове. Жив этот достойный эльф до сих пор, питается моховым супом у северной границы Аламантиса и периодически посылает в Золотой Бор свои рукописи. В общем, он выдвинул крайне любопытную теорию взаимосвязи магии и эмоций, которую невозможно было ни доказать, ни опровергнуть, ни даже игнорировать: Силендр не поленился пешком пройти от северной границы до Верховной Ложи магов и популярно, в трёх языках и семи наречиях объяснить, как они не правы. И ныне его работы приходилось изучать в Академиях.
Согласно этой теории, эмоциональная устойчивость была то ли причиной, то ли следствием успехов в магии, а сильные эмоции назывались причиной всех бед магов, кроме, разве что, холеры. Но Туутикки был счастлив уже несколько месяцев подряд, с того самого момента, как начал делать первые успехи в этом деле. 
Одно огорчало его: Малеканне.
Теперь, когда ему было, что ответить на оскорбления, их отношения из фазы запугивания перешли в фазу тихой конфронтации. Тихой – потому что получать замечания не хотелось ни одному из них. Они буравили друг друга взглядами, учили заковыристые ругательства, толкались и даже один раз устроили маленькую магическую дуэль в горах после полуночи. Когда их нашли, Туутикки выбивал из собственных лёгких воду, а Малеканне сосредоточенно отделял волосы от паутины. Как ни странно, их даже почти не ругали: так, Туутикки велели неделю мыть реторты, а Малеканне, как потомственный аристократ из правящей династии, удостоился чести вручную пропалывать грядки с школьной капустой. Да-да, капустой. Которую выращивали именно для таких случаев.
Каллисто была в декрете, потому подработку пришлось приостановить. Впрочем, он получил повышение стипендии, пятнадцать хромов плюс тринадцать из личных запасов равно двадцать восемь монет в месяц, примерно одна монета в день – жить сложно, но можно. Примерно столько зарабатывает прачка где-нибудь на северо-востоке Мидонии.

«Ты едва сводишь концы с концами» - обратилась к нему Марианна, когда он писал сочинение по алхимии.

«А что поделать? Это ты там живёшь на всём готовеньком, а нормальные студенты перебиваются подработками и стипендией».

«Ты можешь готовить яичницу каждый день. В лесу наверняка растут съедобные растения. Я не понимаю, почему ты питаешься исключительно картошкой и морковью, если у тебя есть возможности разнообразить рацион гречкой и перловкой.»

«Ты совсем сбрендила? От перловки меня пучит, гречку я с детства ненавижу, яичница без колбасы – не яичница, а издевательство над желудком, а в лесу из съедобного одни корешки.»

«Ты ведь из бедной семьи. Ты не должен быть таким привередливым. Кроме того, хотя я росла в довольно обеспеченной семье, я всегда любила каши и яичницу с белым хлебом. Корни растений тоже довольно вкусные, если из отварить или пожарить. В них много витаминов.»

«Но-но, моя семья была бедной, но не нищей же! Салария – не такая уж и бедная земля, там растут помидоры и фасоль! И тыквы! И лук!»

«Вот как? Тогда что же в Мидонии считается богатством, если бедняки могут позволить себе фасоль и помидоры?»

«Богатство – это шоколад, амарант, авокадо, оливки, гранаты! И, разумеется, маис. А картошка и морковь – это для бедняков,» - объяснил Туутикки, - «Что же до гречки и ячменя, они тоже для варваров – цивилизованные люди едят пшеницу и маис. И вообще, у драконов кухня совершенно другая, я вообще не должен есть картошку и морковь!»

«Драконы едят сырую рыбу, заедая эндемиками островов. Знаю. Почему же ты тогда не ловишь её?»

Туутикки вздрогнул. Он, вообще-то, один раз попробовал…
Трудно сказать, что именно привило ему стойкое отвращение к главному продукту драконов. Может, погода была в тот день нелётная, что поспособствовало его неожиданному перекидыванию в человека прямо в тот самый миг, когда он только заглотил небольшую яркую рыбку. Может, он возненавидел сырую рыбу тогда, когда она в сочетании с морской водой обеспечила ему желудочное расстройство на целый день. А может, он просто не привык к таким деликатесам – ведь люди предпочитают рыбу всё-таки жарить или, по крайней мере, варить, а сыроедением увлекались в основном упитанные аристократки, внезапно решившие сбросить минимум крома два веса.
В общем, как-то с драконьей едой у Туутикки не заладилось. А есть что-то надо.
Марианна больше не отзывалась, потому дракон, послушав бурчание собственного желудка, решил насытить себя пищей духовной: встал и побрёл в комнату чёрной магии. Его ждали чёрные гримуары, забавные артефакты и портреты знаменитых чернокнижников в неброских деревянных рамках.
 



Куканова Мишель

Отредактировано: 04.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться