Помешательство

Глава 6. Чувства, принципы марионеток и неизвестный науке Человек-Трансформер.

Приготовленный Сергеем кофе уже стал остывать, когда в ординаторской, наконец, появился Михайлов. Он был чрезвычайно доволен. Казалось, что еще чуть-чуть и грузный Михайлов исполнит канкан, что при его массивности могло иметь для клиники весьма плачевные последствия.

– Молодчина, Елисеев! – воскликнул он, замерев на пороге, и проходя внутрь. Дверь за его спиной с грохотом захлопнулась. Мэтр вжал голову в плечи, театрально оглянулся назад и, приложив палец к губам, сказал:

 – Если что, то это не я, она сама.

Сергею больших трудов стоило растянуть губы в вежливой улыбке. Но Михайлов сразу все понял и, не теряя бодрости духа и несвойственной ему веселости, спросил:

– Ты че кислый-то такой? Почти все окончено.

Сергей пожал плечами. Он надеялся, что в таком счастливом состоянии Валерий Витальевич не станет настаивать на немедленном и честном ответе. Зря. Михайлов сел за стол, напротив него и, подложив руку под подбородок, по-отечески произнес:

– Сережа, в чем дело?

Столько теплоты и нежности было его голосе, что у Сергея появилось навязчивое желание ущипнуть себя за руку, чтобы убедиться, что он не спит. А еще ему искренне хотелось поделиться своими мыслями с этим понимающим и чутким человеком, хотя какой-то частью своего сознания он понимал, что так всего лишь на всего проявляется профессионализм Михайлова, а не его простое человеческое желание помочь. И все же он решил довериться мэтру, в конце концов, если не ему, то кому же. 

– Вы профессионал Валерий Витальевич, – начал он осторожно, поскольку ему было сложно вербализировать свои терзания и мысли в конкретные слова. 

Михайлов без ложного смущения кивнул и добавил, улыбнувшись уголком рта:

– Надеюсь. Видишь ли, Сережа, – продолжил он, поскольку Сергей в это время пытался сформулировать новый вопрос, и возникла пауза.

– Что такое профессионализм понятие спорное. В детстве я, например, мечтал стать следователем. Потом не прошел по конкурсу. Хотя, какой из меня мент, – сказал он, указывая на свое внушительное брюшко. – А вот здесь, в рамках моей профессии я порой нахожу удовлетворение именно в процессе поиска причин того или иного недуга. Большинство моих побед и находок связано ни с каким-то внутренним оком, и я не рентген ты же знаешь, никто из нас не может вот так вот сразу все рассказать о клиенте, взглянув на него и даже проведя несколько сеансов. Вспомни мифы о психологах. И сколько бы ты лет не работал в этой сфере, едва ли у тебя это получится. Наша работа скорее сродни следствию, мы постоянно находимся в поиске. Пытаясь разгадать, тайны человеческих душ, пожалуй, только что без криминала, хотя в моей практике бывало всякое.

– А способны мы, найдя причины этого недуга, помочь самому человеку? – тоскливо спросил Сергей. В глазах его по-прежнему стояла Анна, в ушах звенел ее голос, на душе было тяжко.

– Увы! – Михайлов развел руками. – Ты же знаешь ответ на этот вопрос. Так отчего же спрашиваешь? Мы можем снизить тревогу, повысить или понизить уровень необходимых гормонов, но ты должен понимать, что задача психологии не в этом. Что сам человек должен захотеть измениться. А это происходит редко.

– Но тогда какой смысл в нашей работе? – Сергей начал злиться. – Расклеить ярлыки на лоб пациентам? У тебя такое отклонение, у тебя такое. Ходить себе и радоваться этому?

– Сережа, не буянь, – миролюбиво осадил его Михайлов. – Я сказал, что мы можем помочь, увы, не всем, но это же не повод не пытаться.

– Но мне кажется пытаться недостаточно. Это глупая отмазка.

– Есть, Сережа, в жизни такие ситуации, когда хотя бы попытки вполне оправданы. А теперь спроси то, что хотел спросить на самом деле. Я вижу, как работа с Бергер меняет тебя, понимаю, что это неизбежно, но все же надеюсь, что ты не уйдешь далеко.

Сергей медлил. Мало того, что Михайлов прекрасно осведомлен о внутренних терзаниях Сергея, так еще отвечает ему так, словно заранее знает, о чем его будут спрашивать.  Будто фокусник уверенным движением рук создает нужные ему карты прямо из воздуха, хотя и прячет их где-нибудь в потайном кармане. И Сергей догадывался, что какой бы вопрос он ни задал, мэтр и здесь уже будет на шаг впереди. Но ему жизненно необходимо было услышать эти, пусть даже заготовленные ответы.

– Я не специалист в ситуации с Бергер, – печально констатировал он. – Я орудие в ваших профессиональных руках.

– Это не вопрос, – ободряюще улыбнулся Михайлов. – По какой-то раньше не известной мне причине у вас с Бергер установился контакт…

– По какой-то раньше не известной Вам причине? – выделил Сергей фразу из контекста. – А теперь она Вам известна?

Михаилов кивнул.

– Да, но ты не задал главный вопрос, я не рентген, но я же вижу, как он распирает тебя изнутри. Спрашивай. Ну?

И Сергей уже и, правда, устав от измотавшего его вопроса выкрикнул:

– Она в него влюбилась?! В него?! Похитившего ее, накачавшего наркотиками, лишившего воли?!  Она… в него…

– Чш-чш-чш, – миролюбиво произнес Михайлов, приложив палец к губам. – Сережа, в конце концов, время позднее, наверху, если ты еще не забыл, стационар и многие наши клиенты нуждаются в покое. 

Сергей замер в ожидании вразумительного пояснения подобному поведению Анны. Внутри же у него все клокотало.  Врывались в сознание одни и те же вопросы: «Неужели, правда!» и «Как? Как такое могло произойти?!». А Михайлов, словно в насмешку, не торопясь с пояснениями, задал свой вопрос:



Лия Чу

Отредактировано: 27.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться