Помешательство

Глава 20. Закоулки человеческого разума или уничтожение противника на всех существующих слоях реальности.

Анна лежит, не шелохнувшись, прислушиваясь к окружающим ее звукам. В доме тихо. Даже неприлично тихо, стоит та неприятная тишина, от которой сердце леденеет, а в голову лезут нехорошие мысли. Но Анне она дает надежду. Каждый раз, просыпаясь и не слыша ничего, она подолгу лежит, закрыв глаза, и представляет себя дома. Затем открывает их, и мир разлетается на тысячи осколков, как и сейчас. «Чудес не бывает» – говорит себе строго она и открывает глаза. Снова эти стены, отделанные деревом. Большие балки, подпирающие потолок. Мебель, сдвинутая к стенам. Из-за этого вечное ощущение того, что переезжаешь куда-то. Взявшись за голову, Анна садится на постели. Сквозь мутное окно в потолке пробивается слабый свет, оставляя на одеяле ровный прямоугольник. Анна недовольно прищуривается, но протягивает руку к теплым лучам. Все же, несмотря ни на что, ей хорошо. «Встать или еще понежиться в постели?» – размышляет она и нехотя спускает ноги с кровати.

– Выспалась? – голос звучит как бы из неоткуда.

Анна озирается в поисках Степана.

– Зачем ты пришел? – недовольно спрашивает она, обнаружив его, расположившийся в плетеном кресле. 

Степан не отвечает, несколько секунд пристально глядя на нее, потом встает и подходит к кровати. Снова внимательно рассматривает. Анна нервно поправляет бретельку ночной рубашки, потом вторую. Зря, они обе на месте и выглядит она вполне невинно. Но в случае со Степаном никогда не можешь знать, что заинтересует его в этот момент. Вот и теперь Степан берет ее за подбородок и разворачивает лицом к солнечному свету, дернув головой, Анна пытается высвободиться.

– Мне так нравится, когда ты мне возражаешь, – произносит невероятно чувственно он, убирая руку.

– Тоже мне удивил, – огрызается Анна, решительно поднимаясь на ноги и оглядываясь в поисках халатика. Говорит при этом она, стараясь не смотреть ему в глаза:

– Но спешу тебя разочаровать. Злюсь я редко, а возражаю еще реже. Я вообще не склонна ни с кем спорить, потому что это глупо, если человек мне приятен, я поворачиваюсь и ухожу.

Степан подходит к Анне еще ближе, взяв ее за плечи, легонько касается губами ее губ. Анна отворачивается, тогда он сжимает ее плечи крепче и настойчиво целует. Сначала Анна сопротивляется, пытаясь, отвернутся или оттолкнуть его. Но чем больше она сопротивляется, тем более настойчив, становится он. Поэтому Анна обвивает его торс руками и, прижимаясь к нему всем телом, начинает ласкать его в ответ.  Степан резко меняет свои намерения, отстранившись, он говорит:

– Жду тебя на репетицию через 5 минут.

Анна удовлетворенно улыбается, это маневр всегда работает безотказно, выручил ее и в этот раз. Но потом до нее доходит смысл сказанного и, она, не удержавшись, возмущается:

– А завтрак?

– Завтрак? – удивляться Степан, презрительно глядя на нее. – У тебя длительный путь к совершенству, так что работать, работать и еще раз работать. Давай, одевайся, я жду тебя.

– А если нет? – возражает Анна, упрямо выставив подбородок вперед.

– Что?

Не стоит его провоцировать понимает Анна, но эмоции захлестывают, и она уже не может остановиться.

– А если не оденусь? Я не желаю слушать приказы какого-то психа с претензией на талант и подчиняться этим приказам не намерена.

 – Что же тогда тебе придется репетировать в этом, – говорит он, указывая на ее ночную сорочку, – Репетиция пройдет, как запланировано.

– Нет.

– Что?

– Что ты заладил как попугай что-что, что-что? Я сказала, что не будет никакой репетиции, в конце концов, я больше не могу!

Анна намеревается покинуть мансарду, спуститься вниз, позавтракать, но Степан не дает ей этого сделать.

– Не сейчас, – произносит он и склоняется над ней…

Анна пытается увернуться, но оказывается в плену его рук.

– А говоришь, споришь редко, – усмехается Степан. – Ты сама себя не знаешь.

Анна понимает свою ошибку слишком поздно.

 

Сергей окончил рассказ и посмотрел на Генку. Тот внимал, уйдя куда-то далеко за его словами, и не сразу понял, что история окончена. Сергей огляделся. Палата Анны считалась vip-класса. Таких в клинике было четыре, и сюда помещали очень и очень богатых в городе людей. Да и палатой-то это трудно было назвать. Приятные светлые обои, новая мебель, телевизор, холодильник, сплит-система и прочее прелести привыкшего к комфорту человека. Большие широкие пластиковые окна со светлыми вертикальными жалюзи и приятными полупрозрачными шторками, без решеток. Сергей подошел к окну.

– Вот уж не думал, что у тебя такой талант к рассказыванию историй, – попытался отшутиться Генка. – Аж, мурашки по коже.

– Просто я слишком хорошо ее чувствую, – тихо произнес Сергей и продолжил.

 

Анна стоит босиком на бетонном выступе какого-то заброшенного здания, вниз спускаются четыре этажа, вряд ли можно умереть, но покалечиться запросто. Возможно, по проекту здесь должен был быть балкон. И вот Анна стоит на этом «недобалконе» под порывами жадного ветра. Смеркается. Ей холодно, кожа ее покрылась мурашками, в ушах свистит все тот же ветер. Но даже он не может заглушить жестокие слова Степана, что стоит за ее спиной в безопасности.



Лия Чу

Отредактировано: 27.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться