Помни меня

13

Это не мог быть сон. Слишком правдоподобно запахи, звуки, ощущения сливались в картину привычного мне утра.  Скинув одеяло, я схватила маленькое, щуплое тельце, крепко прижала к себе и только потом открыла глаза. Лисенок, а это был именно он, тут же  обиженно запыхтел и  начал вырываться. Не обращая внимания на его недовольство, я зацеловывала его щёчки, ерошила мягкие  огненные волосёнки и не верила, что наконец-то прижимаю к груди своего сына. 

- Не целуй меня! Я уже большой, - запротестовал он, пытаясь уклониться от ласки, и я послушала его, перейдя к шутливой щекотке. Против нее Лисенок ничего не имел и заливисто визжал, то подставляя под мои пальцы бока, то уворачиваясь.  Я тоже смеялась, но по щекам градом катились слезы.

Такую сцену и застал Максим, войдя в спальню.

 - Зачем разбудил маму? – он присел на кровать и перетянул смеющегося сына на колени. Лисёнок ничуть не смутился строгого тона и принялся выкрикивать:

- Хочу на каток! Хочу на каток!

- Что случилось? – Максим с удивлением провел рукой по моей щеке. – Почему ты плачешь?

- Просто счастлива, что вы у меня есть. Не представляю жизни без вас.

- Глупенькая, - он легко коснулся губами моего виска, обнял одной рукой меня, а другой притихшего Лисенка. Не знаю, сколько мы просидели так. Мне бы хотелось, чтобы возникшее  ощущение близости и счастья длилось как можно дольше,  но  у Максима были свои планы. Он поднялся с кровати и  подхватил Лисенка:

- Не знаю, как ты, а твоя семья, очень голодна. Пойдем завтракать. Иначе все остынет.

Все еще не веря в происходящее,  я накинула халат и послушно пошла за мужем. Стол на кухне накрыт. На тарелке золотятся румяные гренки. Чай заварен. Тонко нарезан сыр и сервелат.

- Лисёнка уже накормил кашей, - отчитался Максим, наливая кипяток в кружки.

- М-м-м, как вкусно, - простая еда показалась потрясающей.

- Да ладно, не льсти мне, ешь быстрее, и гулять поедем. Лисёнок уже извёлся от нетерпения.

Я растерянно жевала бутерброд, пытаясь понять, как очутилась дома. Мои сны раньше были бессвязными, странными и практически не оставляли после себя воспоминаний. Но сейчас я до мелочей помнила приснившийся ночью кошмар.  Незаметно от Максима я ущипнула себя за руку. Больно.  На коже остался след от ногтей. По идее, такая простая проверка должна была успокоить меня, но я не могла избавиться от ощущения, что что-то не так.

- Какое сегодня число? – спросила я у Максима.

- Второе.

- А месяц?

Максим поднял брови, а Лисенок, занимавшийся перетаскиванием вишен из вазочки с вареньем  в кружку, даже оставил свое занятие и уставился на меня, скопировав выражение лица отца.

- Январь, Марин.  Кажется, вчера кто-то перепил шампанского.

- Наверное, перепила, - согласилась я и тут же огорошила Максима следующим вопросом. -  А с кем?

- Мама и дядя Боря приходили вчера.

- А Новый год мы как отметили?

- Марин, что с тобой? – в глазах мужа отчетливо читались тревога и непонимание ситуации, но ответ я все же получила. – Посидели как обычно, семьей. Мама, папа были. Лисёнку подарили огромную железную дорогу.

Максим промолчал, а потом задумчиво добавил:

- Ты пугаешь меня, Марин. Голова не болит, не кружится? МРТ изменений не показала, но ты же знаешь, что для диагностирования сотрясения имеет значение и субъективная симптоматика.

- Всё нормально. Голова немного болит, - я пощупала  затылок и, как ни странно, почувствовала не ежик отросших волос и неровный рубец, а большую шишку.

Словно желая удостовериться в словах  мужа,  я поднялась из-за стола и прошла в гостиную. Здесь мне пришлось проявить осторожность, чтобы ненароком не наступить на железную дорогу, занимающую практически весь ковер. Лавируя в переплетении путей, перешагивая через мосты, тоннели и стараясь не задеть крошечные станции и дорожные знаки, я пробралась к окну и отодвинула занавеску. Снег замел детскую площадку и парковку, покрыл кровли соседних многоэтажек. На одной из них  номерной знак с большой чёрной цифрой «65».  И тут я поняла, что не помню, на какой улице  живу. С головой определённо что-то не так. Попытки разглядеть название улицы на табличке успехом не увенчались. С моей близорукостью я видела только размытую надпись. Если спросить у Максима, он точно сгребет меня в охапку и отвезет к неврологу, а портить день мне не хотелось. Все решим завтра.

Пока я раздумывала, Максим успел собрать Лисенка, и он счастливый забежал  в комнату и схватил с дивана робота. Значит, мы все-таки успели купить ребенку тот подарок, о котором он так мечтал.

- Нет-нет-нет, робота мы оставим дома, - охладил порывы сынишки Максим. – На катке ему не место без коньков, - и уже мне добавил:  - Поторопись, Марин. Мы уже одеты.

Мне ничего не оставалось, как быстро натянуть джинсы, уютный пушистый джемпер и короткую, но тёплую куртку.

По дороге я всматривалась в окно.  Улицы, дома – все казалось родным, и я точно знала, что сразу за поворотом будет гипермаркет «Спартак», а за ним огромный детский магазин «Малыш». Я проверяла себя и ни разу не ошиблась.

На катке я  отказалась от коньков.

- Ты же любишь кататься, - мягко настаивал Максим. – Бери коньки.

- Ага, сейчас. Ударюсь головой, и опять - привет, Гальцево? – пробормотала я.

- Что за Гальцево? – Максим поднял бровь.

- Не важно. Просто место, куда лучше не попадать.

- Ладно, потом разберемся, - он развернулся и занялся Лисенком. Помог зашнуровать коньки и потянул его на лед. А я осталась у ограждения смотреть, как Макс учит Лёшку стоять на коньках, смеялась над нелепыми попытками сына удержаться на льду, гордилась, когда у него получилось   на разъезжающихся ножках прокатиться самостоятельно.



Ариша Дашковская

Отредактировано: 10.09.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться