Помни меня

19

Постепенно жизнь налаживалась. На работе никаких происшествий не было. Мурзик, а в миру Муразов Сергей Борисович, начальник отдела снабжения, общался подчеркнуто вежливо и мастерски делал вид, что нас с ним помимо отношений начальника и поломойки ничего не связывает. Иногда он отпускал замечания по типу: «ответственней относитесь к работе», «убирайте чище», на которые я отвечала, что-то вроде «хорошо, я постараюсь». Остальные ко мне не придирались и в целом относились доброжелательно.

Вася, после того, как я купила на первый аванс продукты домой, потеплел и даже попросил прощения, мол, прости, сеструха, сорвался, не знаю, что на меня нашло. Мы даже с ним обменялись подарками. На двадцать третье февраля он получил пену для бритья, а я на восьмое марта зачахшую веточку мимозы. Тете Вале я купила небольшой тортик, который мы вместе вечером съели за чаем.

За время работы я пришла к выводу, что на зарплату уборщицы не разгуляешься. Гальцевские магазины не отличались разнообразием товаров, но все равно приходилось выбирать самое дешевое. Жить приходилось втроем на одну зарплату. Тете Вале до пенсии оставалось два года, но ей не дали доработать. Бывший колхоз, а ныне АОЗТ, обанкротился, и со всеми работниками распрощались. Вася перебивался случайными заработками. Периодически во дворе появлялись мотки проволоки, тяжелые, объемные железяки,  а потом за ними приезжали цыгане, или  Вася сам отвозил их с дядей Борей в город в пункт приема металлолома.  Я подозревала, что Вася тащит все с территории механизированной бригады. Местные кооперировались группами и  разбирали старые комбайны, заржавевшие трактора и грузовики по частям и уносили домой, кто что может.  Шиферную крышу ангара тоже сняли, наверное, приспособили для хозяйственных нужд.  Мне казалось, еще немного и задание разберут по кирпичикам.

Но когда Вася с друзьями притащил металлическую печь, в тот же день продал ее цыганам, а на следующий  к нам заглянул участковый, я поняла, что с Васиными делами не все чисто. Все, что плохо лежало, когда-нибудь могло оказаться у нас припрятанным в сарае.

Тетя Валя делала вид, что все в порядке вещей. От меня она отмахивалась, говорила, что Вася не виноват, что нет работы, что у него золотые руки. Вот только даже по хозяйству помогать он ей не особо стремился. Нет, он не отказывался. Просто говорил «сейчас, мам», а когда она, не дождавшись, делала все сама, удивлялся и журил за то, что она такая нетерпеливая.

Еще у него была отговорка «не сейчас». Пока мы с тетей Валей занимались домашней работой, Вася лежал на диване и спокойно смотрел телевизор. Но стоило тете Вале позвать его на помощь, он бросал универсальное: «Не сейчас. Ребята позонили. Есть шабашка». Тут же собирался и убегал из дома. Возвращался поздно, навеселе и без денег. Разводил руками: ну не срослось, что поделаешь?

Зато ему нравилось считать чужие деньги. У меня он постоянно спрашивал, что купила, сколько потратила. Возмущался, когда меня на работе заставили сдать деньги на подарки для мужчин в честь дня Защитника Отечества. Вернее, не заставили, а удержали из зарплаты. Четвертая часть аванса ушла  на  угощения и  скромные наборы, состоящие из пары носков и губки для чистки обуви. Дёшево и сердито, то есть практично, учитывая вечную грязь на улицах Гальцево.

В обсуждении, что дарить мужской части коллектива, я не участвовала. Было бы прекрасно, если бы и при поздравлении обошлись без меня.  Но  нет же. Для мужчин  накрыли стол в самом просторном кабинете, потом  пригласили их и построили как на линейке в школе. Женщины решили дарить подарки с торжественными поздравлениями – короткими нескладными стихами, переделанными под каждого адресата. Мне тоже всучили подарочный пакет и бумажку с текстом и вытолкнули в центр комнаты. По иронии судьбы или чьему-то умыслу  мне достался Мурзик, о чем я узнала, когда прочитала стих. Да и поставили меня  напротив Сергея Борисовича. Он все понял. Его усы-щеточки подскочили – он улыбнулся.

 Пройдя половину пути, повинуясь внезапному порыву, я резко  изменила траекторию, толкнула нашу бухгалтершу, шедшую сбоку от меня, и  метнулась к мужчине, распределенному ей. В суете огрызок с поздравлением выпал из рук. Не знаю зачем - ведь текст был для другого - я наклонилась, чтобы поднять его, и бухгалтерша споткнулась об меня, чуть не сбив с ног. Мне удалось сохранить равновесие, но при этом я потопталась по ботинкам мужчины, которому собиралась всучить подарок. В итоге я растерялась еще больше, сунула в руку мужчины смятую бумажку, пробормотала «извините» и развернулась, чтобы сбежать и не видеть осуждения в глазах коллег. Потом сообразив, что до сих пор сжимаю ручки подарочного пакета, вернулась к своей жертве и протянула подарок.

- Поздравляю! И извините! Мира, счастья и… добра, – выдавила из себя осипшим голосом и мельком взглянула на того, кому испортила впечатления от праздника.

Высокий и худой, как шпала, молодой мужчина  смотрел на меня сверху вниз. Раньше я его точно не видела.

- Да понял я, понял. Идите уже, - сказал он, нисколько не пытаясь сгладить неловкость ситуации.

- Извините, -  еще раз промямлила я и, втянув голову в плечи, бросилась к выходу. Меня никто не остановил, чтобы пригласить за праздничный стол. Видимо, своей выходкой я испортила праздник не только Шпале.



Ариша Дашковская

Отредактировано: 10.09.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться