Помни меня

29

Постепенно мне стало подпекать снизу, я заерзала на стуле.

- Ага, не нравится? – торжествующе улыбнулась баба Нюра.

Я бы ответила «не нравится», если бы была уверена, что она разговаривает со мной, а не со злосчастной «порчью».

- Будем жарить тебя.

Все это время она совершала пасы руками, махала ими передо мной, разводила в стороны,  щелкая пальцами. А когда целительница бережно достала из того же ящичка нечто, напоминающее ритуальные кинжалы, я поняла, что она собирается меня еще и резать.

Мои опасения подтвердились, когда она со свистом разрезала воздух по обеим сторонам от меня.

- Что вы делаете? – я инстинктивно поджала плечи, вдруг у бабы Нюры рука дрогнет, все-таки пожилая женщина, мало ли.

- Отсекаю от тебя всю нечисть.

Баба Нюра старалась на славу. Я представила, как ко мне со всех сторон тянутся темные щупальца, похожие на шланг пылесоса, для того, чтобы высосать из меня энергию. А целительница героически рубит их кинжалами, сопровождая каждый взмах громким «Эх!»

Наконец кинжалы были любовно завернуты в алую ткань и убраны на место. Я все еще была жива и даже не покалечена. Не знаю, как там ощущала себя моя «порчь». Наверное, она тоже сносно себя чувствовала, потому что баба Нюра все никак не могла угомониться и возобновила махи руками. Но теперь она что-то крутила над моей головой.

- А сейчас что вы делаете? - шепотом поинтересовалась я.

- Столб энергетический у тебя съезжает. Надо поправить.

Лишь бы не крыша, как у вас, подумала я, а вслух сказала:

- А может, хватит уже?

- Цыц! – шикнула мать с тахты. – Пришла за помощью. Будь добра, лечись молча.

- Не хватит, - строго ответила целительница.  – Сейчас яйцом еще порчь выкатаем и пойдешь спокойненько. Тебе-то чего неймется? Это я на тебя свою энергию трачу. А у меня еще полный двор людей сидят, ждут.

Мать закивала головой.

- Спасибо тебе, Нюрочка. Дай Господь тебе здоровьица, и детушкам твоим, и внукам.

Бабка достала тем временем яйцо из пакета.

- Девять беру, десятым катаю, - негромко произнесла она. Нормальный способ разжиться яйцами.

- На, подержи, - она сунула яйцо матери в ладонь.  – Запомни, какое на вес.

То же самое она предложила и мне.

А потом стала действительно катать им по моему телу, начиная с головы и заканчивая ступнями, приговаривая странные слова:

- По головушке по светлой, по шейке длинной, по спинке прямой, по ручкам крепким, по животику белому, по ножкам быстрым яичко катается, сглаз да хворь на него мотаются. Все недуги, неудачи, неурядицы внутрь собираются. Отнесу вас на очерета, на камыши, где нет ни единой души, где люди не ходят, где звери не бродят. Аминь. Аминь. Аминь.

 Заговоры, экстрасенсорика, магические предметы, молитвы все смешалось в доме бабы Нюры. И на эту эклектику безразлично взирали святые лики с православных икон. Я бы не удивилась, если бы оказалось, что  на книжной полке библия соседствует со сборником заговоров и каким-нибудь гримуаром. Ладно еще, я понимаю, что манипуляции бабы Нюры мне не помогут, да и не навредят. Но мать верит, завороженно следит за каждым движением. И люди под окнами верят.

А мне даже на эффект плацебо рассчитывать не приходится.

Тем временем баба Нюра перестала шептать и сунула мне в руку яйцо. От неожиданности я чуть не выронила его.

- Осторожно! – весьма натурально всполошилась целительница. – Еще в доме мне твоей гадости не хватало. Яйцо нужно зарыть в безлюдном месте со словами «Оставляю не на людей, а на прах у их ног» или в реку выбросить и сказать: «Куда вода, туда беда». Запомнила?

- Угу. А если река в море впадает, то беда произойдет в конечном пункте назначения, или будут происходить разные беды по течению реки? Например, вода попадает в водопровод. Люди пьют спокойно, а там… беда.

 - Хлорка там - единственная беда, - махнула рукой баба Нюра и, забрав у меня яйцо, передала его матери.

- Чувствуешь, как потяжелело?

- Гляди, чувствуется прям, - мать потрясла яйцом в воздухе.  – Как камень стало.

- Какое было, такое и осталось, - не сдержалась я, за что была вознаграждена укоризненным взглядом матери.

- Сюда смотри, - ткнула мне под нос тарелку с тем, что осталось от свечей, баба Нюра. – Что видишь?

- Воск расплавленный, - я пожала плечами.

Женщина недовольно цокнула языком.

- Валя, а ну смотри ты. Видишь, голова девичья?

Мать кивнула головой.

- И орган мужской,  вот рядом с ней, - баба Нюра ткнула пальцем в продолговатое восковое пятно, а мать прикрыла рот ладонью и пораженно охнула:

- И то правда! Орган!

- Из-за мужика сделано, - заключила баба Нюра.

Я фыркнула.

- А сделал кто? Баба. Правильно. Причем, близкая к ней, - целительница направила на меня узловатый палец, а я внезапно почувствовала себя неуютно, будто она меня в чем-то обвиняет.

- И то, что она близкая, вы тоже здесь увидели, - я мотнула головой в сторону тарелки.

- Нет, почему же, - баба Нюра проигнорировала мой саркастический тон. – Приходила Светка твоя, еще в том году, плакала, просила с Витькой тебя разлучить. Отказала я ей. Выслушала, конечно, сначала, а потом отказала. Не занимаюсь я таким больше. Это в молодости по дурости и гадала, и привороты-отвороты делала. А потом явился ко мне Боженька во сне и сказал: «Дурное ты творишь, Аннушка. Негоже это». И так ласково взял меня за руки. Будешь лечить, говорит, а я тебе помогать буду. Так что ты не думай, Мариночка, я все с Боженькой делаю, советуюсь с ним всегда. Вот и ты в церковь сходи, свечки поставь за здравие живых врагов и за упокой мертвых. С Боженькой поговори. Он все слышит, всем помогает.

- И вы его голос слышите?- удивленно спросила я. Почему-то меня больше всего поразило даже не появление здесь Светки, а это откровение.

- Я тебе, что, шизофреничка какая, чтоб голоса слышать! – возмутилась баба Нюра, вручая матери сумку с наговоренной водой.



Ариша Дашковская

Отредактировано: 10.09.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться