Помни меня

31

Дома меня ждало что-то невероятное. На веранде все ящички были выдвинуты, дверцы открыты. Та же картина наблюдалась и в гостиной. Вдоль стены шла баба Нюра, держа в руке блюдце с  зажженной церковной свечкой. Время от времени она останавливалась и описывала круги свечой перед предметами. Мать следовала за ней по пятам и качала головой. В углу свеча зачадила, над потрескивающим фитилем поднялся черный дымок.

- Что здесь происходит? – полушепотом поинтересовалась я.

Вася, сидевший на диване и с улыбкой следящий за происходящим, покрутил пальцем у виска.

- Дом чистим, - негромко ответила мать. – И не зря, знаешь. В твоей комнате поклад нашли.

- Что нашли? – переспросила я.

- Поклад! Пойдем покажу, - Мать схватила меня за руку и потащила в мою комнату.

- Уходите, бесы! Оставьте эти стены, сгиньте! – энергично произнесла баба Нюра, будто действительно кого-то прогоняла.

- И правда, пойду я, - хохотнул Вася и поднялся с дивана. – Что-то я тут засиделся. Лучше пива с ребятами попью. И то полезней.

Целительница зыркнула на него недовольно, а потом продолжила беседовать с бесами. Пряча улыбку, я скрылась в своей комнате вслед за матерью.

- Полюбуйся! -  я посмотрела туда, куда торжествующе указывала мать – на огрызке салфетки на тумбочке лежали две швейные булавки. – В оконной  раме торчали. Представляешь? Вот Светка, зараза какая.

- Да нужно ей это? – фыркнула я.

- Значит, нужно. Нюра говорит, кошмары тебя одолевать перестанут.

 В эту ночь кошмары не снились. Я просто не смогла уснуть. Немудрено, что  утром я чувствовала себя совершенно разбитой. Из оцепенения меня вывел сигнал клаксона. Я выглянула в окно и чертыхнулась. Про Павла я совершенно забыла. Я наскоро натянула платье из жатой ткани из разряда и в пир, и в мир, и гладить не нужно. Пару раз провела по волосам расческой, чтоб уж совсем не походить на пугало. Перед тем как выскочить за дверь, успела стащить из-под носа Васи бутерброд и откусить его. Недовольный брат успел крикнуть вдогонку:

- Что, хахаля нового завела?

Пока добежала до машины, я успела запихнуть в рот остатки бутерброда и почти прожевать его.

Паша покачал головой и вместо приветствия укорил:

- Долго собираешься.

За всю дорогу он не произнес ни слова. Конечно, о чем со мной можно говорить? Умного и интересного ничего не скажу. Да и вообще, если только что ел колбасу, рот лучше не открывать.  Если бы не радио, то мы бы провели в давящей тишине целый час.

В город мы приехали раньше, чем требовалось, и Павел предложил скоротать время до приёма на террасе летнего кафе в том же бизнес-центре, где был кабинет психолога. Он заказал две порции яичницы с беконом и блинчики. Насчёт напитков он всё-таки спросил, что я предпочитаю.

- Я завтракала, - попыталась отказаться я.

- Я понял.

Мои щеки вспыхнули. Ясно же, что он подразумевал, что от меня фонило колбасой в радиусе десяти метров. Теперь от меня будет пахнуть жареным яйцом и беконом. Я ела без аппетита. Мне было неловко. Есть люди, с которыми сходишься легко. А между мной и Павлом сквозило напряжение.

Когда я отставила тарелки, он протянул мне пластинку жевательной резинки.

- Надо было дать еще в машине и не мучиться. Да и вообще меня можно было никуда не везти. Зачем вам это?

- Марин, прекрати, - он посмотрел на наручные часы. - И пойдем уже. Время

Психолог напомнила мне Магику из «Утиных историй»: такое же идеально гладкое чёрное каре, тонко выщипанные брови и подкачанные губки. Как я могу довериться человеку, напоминающему злую утку из детского мультика? Еще и имя у неё злое, колючее, как игла – Инга. Павел завел меня в кабинет, и только когда я несмело присела на краешек глубокого мягкого кресла, продолжая теребить в руках карамельку, взятую из вазочки на ресепшене, он  ободряюще улыбнулся и собрался уйти.

- Останься, пожалуйста, - вырвалось прежде, чем я успела сомкнуть губы. Еще и на «ты». Позорище.

Он не заметил моей оплошности и с одобрения Инги сел на диван у завешенного плотной портьерой окна.

Психолог развалилась в кресле напротив и позвонила помощнице, попросив принести чашечку кофе. Я не успела сказать, что только что выпила чашку латте, но, оказалось, кофе был не для меня и не для Павла.  Инга-Магика обхватила большую чашку ладонями  и блаженно прикрыла глаза. Потом с наслаждением отхлебнула и продолжила держать её на весу, покачивая. Наконец, она словно вспомнила, что не одна, и монотонным голосом, будто вот-вот зевнет от скуки, произнесла:

- Расскажите, что вам захочется, а я просто внимательно послушаю вас.

Вот тебе расположение к себе, зрительный контакт и всё, о чём пишут в книжках. На деле полное безразличие к клиенту. Деревенские лопушки в мягком кресле посидят – и тем довольны будут. Я сжала губы в жёсткую линию. Раз заплачено – будь добра хотя бы послушай. Не для того же мы приехали, чтобы посмотреть, как ты кофе пьешь.

- В новогоднюю ночь я неудачно упала. Пролежала неделю в коме. До падения у меня была прекрасная жизнь. Я работала педиатром. С мужем мы любили друг друга. У нас был замечательный малыш. Только время шло, но от мужа не было никаких вестей. Вместо него за мной приехали чужие люди. Они сказали, что они моя семья. Я подумала, что они сумасшедшие. Потом происходящее казалось мне глупой шуткой, даже заговором. Да, тогда я соображала не слишком хорошо. Чудом меня не упекли в дурдом. Я доставала лечащего врача просьбами позвонить моему супругу, чтобы убедиться в моей правоте. Он, наконец, сдался и позвонил по номеру, который я вспомнила. Тот, кого я считала мужем, сказал, что никакой Марины Иванцовой знать не знает, а его жена не так давно умерла у него на руках. Тогда я поняла, что все мои воспоминания – фальшивка, красивый сон. Реальность - полузавалившийся дом в глухом селе, пожилая мать, ненормальный брат-алкоголик, жирный старый мужик в любовниках и недалёкий жених, которого интересует только секс. В глубине души я всё же надеялась, что вся моя пустая, никчёмная до омерзения жизнь окажется ночным кошмаром. Только вот я до сих пор не могу проснуться.



Ариша Дашковская

Отредактировано: 10.09.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться