Помни меня

36

Больше всего меня бесила в ней манера давать обещания и не выполнять. Из-за того, что в очередной раз ей поверил, я  уже полчаса мерз на парковке среди засыпанных снегом машин. Трубку она не брала. Скорее всего, сейчас телефон безуспешно вибрирует в ее сумке. Будет потом оправдываться, заглядывать в глаза, бормоча свое: «Ты же понимаешь, я не могла их не принять». В этот раз, чтобы предвосхитить подобную ситуацию, я взял с нее слово. Но Марина же своим словам хозяйка: захотела -  дала, захотела - взяла назад. Сказочная женщина!

Неужели самой не ясно, что теперь по пробкам до ближайшего супермаркета будем добираться часа два. Еще неизвестно, сколько времени потратим на покупку подарков и продуктов. Потом еще в другой район ехать Лисенка забирать. С такими темпами к полуночи только дома окажемся. Еще и спать сразу не ляжет, начнет что-нибудь готовить к праздничному столу. А завтра на работу. Ни черта же не выспится!

В общем, как всегда одно и то же…

Слава тебе господи, трубку соизволила взять. В маршрутке она. Не прошло и года.

Где-то еще через полчаса я наконец увидел ее фигурку, появившуюся из-за угла дома. Я махнул ей рукой и крикнул, чтоб поторопилась, для большей убедительности показывая на часы на запястье. Мой жест подействовал, она действительно ускорилась, но вдруг, нелепо взмахнув руками, рухнула на спину. Еще этого не хватало! Пока поднимется, пока отряхнется, пока поохает, пока доковыляет ко мне.

Однако она даже не пыталась подняться. Разгрывает, что ли? Нашла время. Вскоре раздражение сменилось беспокойством. Когда я подбежал к ней, чтобы помочь, она лежала головой на бордюре и смотрела вверх немигающими глазами. Я склонился над ней, дотронулся до ее волос. На пальцах осталась кровь. Я не понимал, что происходит. Нет, конечно, я правильно оценил обстановку, но часть меня отчаянно не хотела верить в реальность происходящего.

Пульс не прощупывался. На первый взгляд, перелом основания черепа. Несколько минут мне потребовалось, чтобы немного прийти в себя, потом я вызвал скорую. До ее приезда я упивался обрушившейся на меня виной. Если бы я не торопил ее, если бы не названивал, если бы, если бы…

Дальнейшее я помню смазано, так, будто это происходило не со мной. Разговоры в скорой, раздражающие вопросы следователя. Да, это его работа, он должен установить, что смерть не была насильственной, но как же это бесило.

А вина пожирала меня все больше и больше. Она получила карт-бланш, когда в вещах, которые мне отдали в морге, я обнаружил черную бархатную коробочку с запонками. Я развернул сложенный пополам чек, который нашел там же, в кармане ее пальто. Механически посмотрел на время покупки. Выходило, что пока я мысленно ругался на нее, она покупала подарок. Для меня. Потому так сильно и задержалась. На глаза навернулись слезы. Кто сказал, что мужчины не плачут?

Мне не хватило смелости сказать правду сыну накануне праздника. Как объяснить смерть трехлетнему ребенку? Твоя мама на небе? Ничего не поделаешь, малыш, так бывает? Что лучше болезненная правда или надежда на то, что мама все-таки когда-нибудь вернется? Я дал надежду, уберег его от боли. Подрастет, и тогда все узнает. На следующий день я купил робота, такого, какого хотел Лисенок, и продукты – мы с мамой решили отметить Новый год, будто все хорошо, будто Марина и правда уехала в командировку. Я и сам чуть не поверил в то, что пройдет время, и она непременно вернется. Лисенок  все порывался позвонить ей, чтобы прокричать поздравления и пожелания, я не нашел ничего лучшего, чем сказать, что она вне зоны доступа. Этот Новый год был особенным. Мы встретили его хоть без траурных одежд, но с болью в сердце, скрытой за наигранными улыбками. Когда Лисенок уснул, мы с облегчением прекратили отыгрывать этот спектакль.

В ту же ночь Марина мне приснилась впервые. Она билась в истерике и кричала: «Я не умерла! Я не умерла! Я жива!»

Лисенка я оставил с мамой. На работе взял отпуск, чтобы уладить вопросы с похоронами. Даже мертвая Марина оставалась невероятно красивой, только казалась немного уставшей. Прощаясь, я коснулся губами ее кожи, впитавшей в себя запах дерева и смерти.

Ко мне подходили ее коллеги, наши друзья. Я что-то отвечал на бесконечные соболезнования. Потом был поминальный обед в кафе, которое посоветовала Рита. Не только посоветовала, но и решила многие организационные вопросы. Если бы не она, я даже не знаю, как справился бы сам. У Марины не было родственников, а моя мама была занята с Лисенком.

Через какое-то время начались странные звонки. Звонила девушка, по голосу очень молоденькая, говорила, что она Марина, просила забрать ее, прямо как в моих снах, которые каждую ночь заставляли меня вскакивать в холодном поту. Я решил, что это кто-то из моих студенток, хотя вряд ли они имели какое-то представление о моей личной жизни. Кольцо на пальце, конечно, говорило им о том, что я женат, но откуда им бы стало известно имя моей жены?

Потом звонил мужчина, представившийся психиатром, утверждал, что одна из его пациенток, считает себя моей супругой. Скорее всего,  это была череда чьих- то злых розыгрышей. Возможно, какую-то информацию они почерпнули из социальных сетей. Может, за всем этим стоял кто-то из наших знакомых. Хотя я уверен, что таких неадекватов в нашем окружении не было.

Знаете, что самое страшное, когда теряешь близкого человека? Осознание, что ты не готов его отпустить. Когда по привычке готовишь утром две чашки кофе, когда ночью прижимаешь его к себе, целуешь родные губы, а утром просыпаешься один в холодной постели. Когда забываешься и окликаешь его или рассказываешь, как прошел день. Когда чудятся поворот ключа в замочной скважине и легкие шаги по коридору. И ты понимаешь, что медленно сходишь с ума.  Все это время я медленно сходил с ума.



Ариша Дашковская

Отредактировано: 10.09.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться