Помни меня

37

 Я ходил на работу и выполнял свои обязанности с той же тщательностью,  что и всегда. Общался с коллегами и пациентами. Завтракал, обедал, ужинал. Укладывал спать Лисенка, читая ему сказки. Смотрел новости перед сном. Я делал то, что должен был делать. Только жизнь выцвела, краски утратили яркость, еда - вкус, все эмоции сменились безразличием, за исключением тех моментов, когда я снова и снова прокручивал в голове события того дня, позволяя вине обрушиваться на меня с новой силой.

Благо, времени, чтобы предаваться самобичеванию, было не так уж много. С исчезновением из нашей жизни Марины  хлопот значительно прибавилось. Нужно было что-то готовить для Лисенка, а потом смотреть, как он без особого энтузиазма ковыряет в тарелке, и выслушивать его замечания: «А мама лук режет мелко! А на яичнице нужно рисовать солнышко! А в каше не должно быть комочков!». И все в таком духе. Стирка, глажка, уборка, готовка – об этом я раньше не беспокоился. Чистая, отутюженная одежда, вкусная еда на столе, порядок в доме  были сами собой разумеющимися.

Каюсь, поначалу возникла мысль пойти по легкому пути – отправить Лисенка на время к бабушке. Но мама гипертоник, а у Лисенка характер не из самых спокойных. Да и для него это было бы стрессом. Я решил, что справлюсь. Тем более при возникновении сложностей меня подстраховала бы Ольга Филипповна, соседка-пенсионерка с нашего подъезда. Раньше, если  Марина не успевала забрать Лисенка из детского сада, то просила об этом Ольгу Филипповну, и та никогда не отказывала. Да и ребенок с ней ладил.

Один раз мне помогла Рита. Мне выпало ночное дежурство. В такие дни я отвозил сына к маме, но в этот раз она заболела, простыла.  Просить  Ольгу Филипповну переночевать у нас, было неудобно. У нее своя семья, свои заботы. Я прекрасно понимал, что одно дело потратить на чужого ребенка пару часов, и совсем другое – целую ночь. Рита, с которой я поделился своими сомнениями, сама предложила помощь.

- Я все равно одна живу. Могу к себе Лисенка забрать, могу у вас переночевать.

Я решил, что ребенку в своем доме будет спокойнее. Перед отъездом на работу я успел их познакомить и взял с сына слово, что он будет вести себя как настоящий мужчина. Никаких капризов, никаких истерик, к гостье только уважительное отношение.

Рита потом  в шутку жаловалась мне:

- Суровый мужик растет, все не так ему. Сказку читаю не так, какао готовлю не так, оладьи пеку не так. Говорю: научи меня, я способная. А он говорит: нет, не способная, раз дожила до таких лет и не знаешь, как правильно.

В день рождения Марины я отвез Лисенка к матери. Я предполагал, что мне будет паршиво, но не думал, что настолько. Желание помянуть жену рюмкой коньяка привело к тому, что я вливал в себя стакан за стаканом, пока не показалось дно бутылки. Казалось, что пойло помогает притупит  боль. Немного подумав, я достал из  навесного ящика вторую и поставил на стол. Не успел ее открыть, как в дверь позвонили.  Я надеялся, что нежданный визитер уйдет, но он оказался очень настойчив.  Чертыхнувшись, я поднялся со стула, но меня повело. Пытаясь удержать равновесие, я махнул рукой и задел стакан, который звякнув о плитку, разлетелся на сотню осколков.

За дверью я рассчитывал увидеть кого-то из соседей, но никак не Риту.  

- Ты… ты что здесь делаешь? – язык уже хорошо заплетался.

- В гости приехала, - подобной наглости я от нее не ожидал. Из моих коллег она была самой тихой и неприметной. Нет, она не была забитой. Просто я никогда не видел ее сплетничающей в сестринской за чаем и легкомысленно смеющейся  над шутками. Она говорила всегда четко и по делу, будто экономила слова. Ее движения были выверены, и казалось, что она не делала ни единого лишнего. В операционной у меня складывалось ощущение, что она предвидит действия хирурга на два шага вперед. С ней было удобно работать, но мы не были друзьями. Можно сказать, практически не общались. И теперь я откровенно растерялся, не понимая, что она могла забыть у меня дома.

- У тебя же смена, - я взялся за дверной косяк, преграждая ей путь в квартиру.

- Я подменилась.

- Зачем?

- Не хотела пропустить, как ты напиваешься, - она отвела мою руку и мне пришлось посторониться, чтобы она не снесла меня со своего пути.

Она прошла на кухню. Оглядела бардак на столе, осколки на полу.

- Гадкое зрелище, да? Нотации читать будешь?

- Нет. Составлю тебе компанию. Наливай.

Я послушно открыл бутылку, плеснул коньяк в ее стакан, а она бросила туда дольку заветрившегося лимона.

- Так зачем ты все-таки приехала?

- Не хотела тебя оставлять одного. У меня хорошая память на даты.

- А с чего вдруг такое трепетное отношение?

- Ты первоклассный хирург, - она сделала большой глоток и поморщилась. – Да и человек в принципе неплохой. Таких людей очень мало.

Я вертел наполненный стакан в руке и молчал. Я совершенно не знал, о чем мне с ней говорить. Алкоголь повлиял на ясность мышления, но не настолько, чтобы развязать язык. Выливать на нее свои чувства я не собирался, впрочем, как и вообще затрагивать тему Марины. Рита смотрела в окно и тоже молчала. Если она и испытывала неловкость, то по ее бесстрастному виду об этом невозможно было догадаться.

Я опрокинул в себя стакан и тут же почувствовал, что коньяк не пошел. Мне повезло, что успел добежать до ванной. Меня вывернуло в раковину. Когда я, наведя после себя порядок, умывшись и прополоскав рот, вышел в коридор, то увидел там Риту. Она подхватила меня под руку и потащила куда-то.

- Ты куда меня тянешь?  

- В спальню, разумеется.

- Ты… это… субординацию соблюдай,  - попытался мягко освободиться.

- Максим Валерьевич, я думаю, что постель – это то, что вам сейчас необходимо.

В спальне Рита оставила меня у стены, я оперся на нее спиной, иначе стоял бы, шатаясь, как былинка на ветру. Сама же девушка метнулась к кровати и в два счета расстелила ее. Потом вернулась ко мне и довела до нее.

- Футболку снимай, - практически приказала она.



Ариша Дашковская

Отредактировано: 10.09.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться