Помни меня

38

На следующий день я не знал, как себя вести с ней.  Она разговаривала со мной, как обычно, обходясь сухими фразами, никак не упоминая мое вчерашнее поведение и состояние, даже тогда, когда мы остались наедине в ординаторской. Я чувствовал, что должен был ее поблагодарить. Если бы не она, я как минимум проспал бы и опоздал на работу. Мою благодарственную речь она прервала на полуслове, бросив что-то вроде «забудь».

Мотивов ее поведения я не мог понять. Я не считал себя дураком (хотя спроси дурака, считает ли он себя таковым, и он вряд ли даст положительный ответ). Я видел, что в глазах женской половины коллектива мелькало не только сочувствие, но и интерес. Некоторые девушки осторожно прощупывали почву, те, что были посмелее и поглупее, скатывались в откровенный флирт. Так же вели себя некоторые молодые мамочки на детской площадке или в парке, когда я проводил время с сыном.

Рита единственная помогла не на словах, причем не один раз. И она не претендовала при этом на какое-то особенное отношение к себе, в том числе и на доверие. Может, она сама бывала в похожей ситуации и понимала мои чувства, как никто другой, поэтому и помогала. Хотя о ее личной жизни я не был осведомлен.

Из-за того, что я не мог сделать в ответ что-нибудь приятное, я чувствовал себя обязанным. Я купил ей сертификат дорогого магазина косметики, но все никак не мог отдать. Что если она решит, что подарок – проявление симпатии? Или подумает, что это намек на то, что ей бы неплохо начать пользоваться косметикой, и обидится? Поэтому сертификат пролежал в бардачке моей машины до мая. В качестве подарка ко дню медсестры он подходил как нельзя лучше.

В ординаторской мы соорудили нехитрый стол с фруктами и бутербродами с икрой и поздравили наших медсестер, подарив им по набору пакетированного чая и по коробочке красиво тематически оформленных пирожных. Риту я перехватил в коридоре, куда она вышла из ординаторской, чтобы ответить на звонок. Через некоторое время я тоже покинул беседующих коллег. Рита стояла у окна и с кем-то негромко общалась по телефону. Я подождал, пока она договорит, и, достав из кармана сертификат, протянул ей.

- Спасибо тебе за все. Ты меня здорово выручала.

Некоторое время она колебалась, но потом приняла подарок и поспешно засунула в карман. Видимо, тоже не хотела досужих разговоров.

- Спасибо. Не стоило, конечно. Обращайся, если вдруг понадобится помощь.

Она развернулась и быстро зашагала в ординаторскую, а я, глядя в окно на идущих по тротуару людей, раздумывал, правильно ли я поступил. Я все же склонялся к тому, что Рита была достаточно умна, чтобы воспринять сертификат именно как благодарность.

Нужно заметить, что к ее помощи пришлось прибегать не единожды. Несколько раз Рита оставалась на ночь с Лисенком, пока я был на дежурстве. Потом я попросил ее помочь выбрать ребенку осеннюю одежду. Марина обычно покупала вещи летом во время распродаж, но как она угадывала с размером, для меня оставалось загадкой. И я понятия не имел, что именно и в каком количестве нужно приобретать. На мамино мнение полагаться было нельзя. Она часто брала для внука «на вырост», но Лисенок как назло дорастал до вещи тогда, когда сезон, для которого она предназначалась, проходил. Мама обычно обижалась, когда Марина говорила ей об этом и мягко намекала, что мы сами оденем ребенка. «Всему вас учить надо, - вздыхала мама, подворачивая рукава на несколько оборотов. – Рукавчики подкатать немного. Смотрите, как попка хорошо прикрыта, не надует, несколько лет можно свитерок носить». Из нас троих только Лисенок радовался таким гостинцам, он немедленно отворачивал рукава, чтоб они свисали, выставлял руки вперед и носился по дому, скривив лицо и высунув язык, периодически вереща: «Я монстр».

Рита не отказала в моей просьбе, заверив меня, что у нее есть племянники и она кое-что смыслит в детской одежде. С покупками мы справились очень быстро. Рита действительно знала, в каких магазинах можно найти красивые вещи по приемлемой цене. Лисенок не капризничал, примерял вещи, крутился у зеркала и одобрял Ритин выбор. Я сидел на диванчике и наблюдал за ними.  Все было хорошо, до тех пор, пока  он не схватил белый длинный шарф и что-то сказал Рите. Она покачала головой. Лисенок насупился, и заговорил снова, но уже значительно громче, и когда до моих ушей долетели его слова, я нервно сглотнул.

- Давай для мамы купим. Вдруг она зимой приедет, а у нее нет такого замечательного шарфа!

Я видел, как Рита изменилась в лице и что-то ответила ему. Рот Лисенка немедленно скривился, и он заревел на весь торговый  зал, бросившись ко мне.

- Она приедет! Приедет! Рита сказала, что мама не приедет!

Я  прижал его худенькое тельце, дрожащее от безутешных  рыданий. Рита сначала растерялась, но потом взяла  себя в руки. Подняла с пола брошенный шарф и направилась к нам.

Она присела на краешек дивана рядом с нами:

- Прости, малыш. Конечно, мы купим этот шарф. Он очень понравится твоей маме.



Ариша Дашковская

Отредактировано: 10.09.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться