Помни меня

42

Вернувшийся с работы Паша застал нас с Полиной Степановной хлопочущими  на кухне. Как ни странно, женщина доверила мне чистить картошку, позабыв о своей брезгливости. До прихода сына она даже разговаривала со мной, рассказывала про него и  про соседскую Леночку, с которой он когда-то встречался. Леночка хотела замуж, а Паша жениться не собирался, говорил, что сначала нужно получить диплом и устроиться на работу, а потом и создавать семью. Леночке же не терпелось вступить в законный брак, и она решила, не хочешь ты, другие кандидаты найдутся. Правда счастье ее длилось недолго и завершилось разводом. И теперь девушка часто плакалась Полине Степановне, какой дурой она была, и что замуж она выскочила только назло Паше, и любила она всегда только его. Полина Степановна прониклась, все-таки со старших классов ребята дружили, и простила Лену. Но Паша слишком прохладно относился к бывшей возлюбленной несмотря на все попытки матери убедить его в том, что Леночка просто сглупила. Полина Степановна даже предположила, что в Паше все еще не угасла обида на девушку и что он оказывает мне такое внимание только для того, чтобы Лена прочувствовала, каково было ему. Я не верила в эту теорию, Паша казался слишком благородным для подобного, но я чувствовала, что Полина Степановна ждет поддержки, и потому мне пришлось согласиться с ее словами.

Вечер прошел тихо-мирно, и даже Паша заметил, что наши отношения с Полиной Степановной потеплели. Перед сном он даже сказал:

- Я же говорил, что все наладится. Мама у меня хорошая. Ей просто нужно привыкнуть к человеку.

Я согласилась.

Сегодня у меня день согласия и примирения.

Впрочем, Пашина мама действительно оказалась неплохой женщиной, когда выбросила из головы мысли о том, что я мечтаю прибрать к рукам ее драгоценного сына. Я получила свободу передвижения по дому, доступ к продуктам питания и место в кресле перед телевизором.  Накануне отъезда Полина Степановна сбилась с ног. Она то возилась с пирожками, то собирала продукты в дорогу, то контролировала Пашу, поминутно спрашивая, взял ли он с собой все необходимые вещи. Последнее его слегка раздражало, но он отвечал матери, сохраняя спокойный тон.

 Мать собиралась ехать с нами на вокзал. Паша был против – ему не хотелось, чтобы она тряслась несколько часов в автобусе туда и обратно. В конце концов она сдалась, оказалась от своей идеи  и проводила нас до автобусной остановки. На прощание она обняла не только Пашу, но и меня, а потом, не сдерживая слез и махая рукой, следила за отъезжающим желтым «пазиком», будто прибывшим за нами из советского прошлого.

Попутчик из Паши был, прямо сказать, неважный. Он молчал, читал книгу, практически заставлял делить с ним трапезу и игнорировал соседей по купе - супружескую пару – пожилую женщину в огромных очках  и усатого лысого старичка в фуражке.  Я была рада тому, что Паша уступил мне нижнюю полку, так я могла развлекать себя, смотря на меняющийся пейзаж в окне. Женщина пыталась завязать разговор со мной, но я отвечала односложно и вскоре она утратила ко мне всякий интерес и переключилась на потчевание Бореньки любовно облупленными ею яичками.

 Поезд вез нас трое суток через темнеющие еловые леса, чередующиеся с  пожелтевшими пустырями, на которых кое-где  на привязи паслись тощие коровы. Местами вдали мелькали небольшие домики, да размытые фигуры людей, не обращающих на поезд никакого внимания. Небольшое оживление наблюдалось только на станциях.  И когда колеса в очередной раз заскрежетали, и поезд с облегчением выдохнул, совершенно устав от унылого путешествия, Паша сказал, что мы уже приехали.

На перроне я немного растерялась, глазея, как ребенок по сторонам и не зная, что делать. Зато Паша излучал уверенность. Ну конечно, из нас двоих только я носа не показывала дальше  ближайшего к родному селу города. Через здание вокзала мы вышли на небольшую площадку перед ним, заставленную такси. Паша даже не стал интересоваться ценой, и развернул несколько назойливых водителей, а потом заказал машину через приложение.

В Красногорск мы прибыли уже затемно, поэтому воображение  рисовало жуткие картины, как мы впопыхах покупаем местные газеты или ищем на сайтах объявления о сдаче квартир,  а потом возвращаемся ночевать на вокзал, потому что вряд ли нашлись бы желающие показывать жилье в такое позднее время. Честно говоря, я сильно недооценивала Пашу. В последнюю командировку он не только выбрал квартиру, но и заключил договор с хозяйкой, внеся предоплату. Даже ключи у него уже были на руках.

Судя по виду из окна такси,  город был довольно приятным. Ухоженные, подстриженные аллеи, чистые, освещенные улицы, яркие пятна бархатцев и гербер на клумбах. Центральный проспект мне казался смутно знакомым, современные здания, сверкающие витринами магазинов соседствовали со старинными, скорее всего дореволюционными, домами. Но, наверное, многие города друг на друга похожи, если не как близнецы, то как близкие родственники.

Квартира, куда  нам предстояло заселиться, была в  одной из новеньких кирпичных многоэтажек, образовывающих квадрат, в центре которого располагалась современная детская площадка. Несмотря на прохладную погоду с легким ветерком и  поздний вечер несколько ребятишек играли на ней под присмотром взрослых, беседующих на скамейках.  Магнитный замок приветливо мигнул зеленым, пропуская нас, и мы оказались в аккуратном подъезде с неожиданными зелеными растениями на лестничной площадке.  Квартира находилась на втором этаже и разительно отличалась убранством от того, к чему я привыкла в Гальцево. Мы оставили сумки в коридоре и разулись.

- Вот мы и дома, - просто сказал Паша.

Пока я осматривала квартиру, мне казалось, что он следит за моей реакцией и ждет вердикта. Хотя я могла и неправильно истолковать его выражение лица. Квартира оказалась довольно уютной, с недорогим, но симпатичным ремонтом, современной мебелью и вполне приличной бытовой техникой. Спальня была одна, но просторная с двуспальной кроватью посередине и вместительным шкафом-купе.



Ариша Дашковская

Отредактировано: 10.09.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться