Помни меня

51

Как только мы оказались дома, Лисенок потащил Марину в свою комнату, чтобы показать новые игрушки. Я еще никогда не видел сына таким возбужденным: он тараторил без умолку, то и дело хватал Марину за руку и счастливо  заглядывал ей в лицо. Она же рассеянно улыбалась ему в ответ и некоторым удивлением осматривалась по сторонам.

От Риты буквально веяло холодом, будто она огородилась от меня стеной изо льда. Она осталась, чтобы помочь  разобрать продукты. Ее плотно сжатые губы сдерживали слова, но резкие движения рук говорили о многом. Я обнял ее за плечи, но она вместо того, чтобы расслабиться, застыла, а батон, который она только что вытащила из пакета, выпал из ее рук.

- Я не понимаю тебя. Пытаюсь понять, но не могу. Что ты творишь? – одними губами прошептала она.

- Ты ведь видела сама. Лисенок…

- Лисенок – ребенок,  а ты взрослый мужчина. Все зависело только от тебя, - она обернулась,  и в ее голосе засквозило отчаяние:  - Максим, она даже не очень-то и похожа на Марину. Цвет глаз, цвет волос – да, но черты лица совершенно другие. Легкое сходство есть, но не более того. Лисенок верил, что его мама вернется. Во что веришь ты?

- Это временно.

- Подумай о сыне. Ты уже запутался в своей лжи. 

- Он поймет меня, когда вырастет.

- Вряд ли ты сам себя понимаешь.

- По всей видимости, ты завтра не придешь.

- Да. Мне больно смотреть на этот спектакль.

- Мама очень хотела с тобой познакомиться.

С ее губ сорвался сдавленный стон:

- Бедная женщина! Как ты собираешься объяснять происходящее ей?

- Она поймет.

Рита промолчала, только горькая усмешка изогнула ее губы. 

В дверях я подал ей пальто и наклонился, чтобы поцеловать в щеку на прощание. Она отстранилась.

Между тем,  Лисенок и Марина устроились на кровати в спальне, уже год только моей. Лисенок успел переодеться в пижаму и теперь жался к Марине, слушая сказку. Мне не понравилась увиденная картина, слишком уж свободно вела себя эта женщина в моем доме. Она сидела так, как любила Марина, опершись на спинку кровати, подложив для удобства подушку. Одной рукой она прижимала к себе моего сына, другой  переворачивала страницы книги, лежащей у нее на коленях.  Прервавшись, она взглянула на меня без малейшего намека на смущение и вернулась к чтению.  Лисенок не удостоил меня даже подобным  вниманием, и я вдруг почувствовал себя лишним.

 Телевизор в гостиной распинался, только  чтобы создать видимость, что я чем-то занят.  На деле мне просто не хотелось видеть чужую женщину там, где ее не должно было быть. Стоило признать, что Рита была права: я запутался.  Загнал себя в комнату без окон, а единственную дверь замуровал собственными руками.  Завтра предстоял разговор с мамой. Происходящее для нее станет сюрпризом, причем явно не приятным.

Когда я снова заглянул в спальню, часы показывали половину первого. Ожидаемо Марина спала.  Лисенок посапывал под ее боком, в ее объятьях. Марина  безмятежно улыбалась во сне. Раскрытая книжка со сказками лежала на тумбочке. Я погасил свет и вернулся на диван. 

Утром меня разбудили восторженные крики Лисенка и аппетитный аромат с кухни.  Лисенок сидел на стуле, болтая ногами и поедая блинчики.

- А у Риты блинчики невкусные и в каше комочки, - поспешил доложить он.

- Ничего, будет чаще готовить, и у нее все получится… когда-нибудь, -   Марина спрятала улыбку за поднесенной к губам чашкой кофе.

- Марин, у нас тут список есть того, что собирались готовить. Ты как, справишься? Или маму попросить  приехать пораньше, чтоб помогла?

К дверце холодильника магнитиком, купленным на память об отдыхе в Сочи, крепился листок, исписанный убористым почерком Риты.  Рита не любила готовить, но ей очень не хотелось ударить в грязь лицом перед моей матерью, поэтому она в течение пары недель, штудировала рецепты праздничных блюд. Я часто замечал ее склоненной над телефоном, задумчиво просматривающей страницы кулинарных сайтов.  

Я протянул листок Марине.

Она быстро пробежалась по нему глазами.

- Не возражаешь, если я кое-что подкорректирую?

Я не возражал, даже если бы она отказалась.  В крайнем случае, всегда можно купить готовую еду.

- Чай будешь?

Я угукнул в ответ и прежде, чем успел, что-то сказать, она плеснула в кружку с чаем молоко.

- Откуда ты знаешь, какой чай я люблю? – я был настолько ошеломлен, что не заметил, как выразил свои мысли вслух.

Она растерялась, начала бормотать  про то, что налила молоко  машинально.  Наверное, правда, это было всего лишь совпадением.

С мамой разговор получился сложнее, чем  я думал.  Пришлось выйти во двор, чтобы спокойно поговорить без лишних ушей.  Мама не могла понять, почему вместо Риты ей придется знакомиться с другой женщиной, и при чем тут Марина.  

- Погоди, а Рита куда делась? Никуда не делась? А зачем ты тогда другую женщину в дом тащишь? Не тащишь, значит. Угу, Лисенок притащил. Погоди, я присяду. Нет, лучше не присяду. Сразу пойду за валидолом.

В трубке послышалось шуршание, значит, мама действительно искала таблетки.  Я почувствовал укол совести. Нужно было приехать к ней и поговорить при встрече. Но ведь я не мог оставить сына наедине с чужим человеком надолго.

- Я же уже для Риточки подарок купила, вазочку, - всхлипнула несколько раз мать. - Не с пустыми же руками знакомиться. Хорошую вазочку, красивую.  И узор молодежный, абстрактный такой. Красивая вазочка. Что же мне теперь с ней делать?  Этой, что ли, подарить?  

- «Эту» зовут Марина.  И она очень похожа на нашу Марину. Лисенок думает, что это она.

- Сынок,  как доктор сейчас скажи, что мне лучше выпить, чтоб не умереть  вот тут на месте?  - выдохнула  мама.

- Мам, не переживай, это все временно.

- Стоп. Молчи.  С каждым словом  становится хуже и хуже.  Я сейчас приеду.



Ариша Дашковская

Отредактировано: 10.09.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться