Помни обо мне

Размер шрифта: - +

Глава 2

Крыша постоялого двора показалась ближе к полудню. За всю дорогу мы с его светлостью обменялись едва ли десятком слов. Зато от его внимательного взгляда затылок мой зудел неимоверно.

С вывески путников приветствовал восседающий на любимом бочонке святой Дионисий — расхристанный и отчаянно косящий. Рисовали его еще в те времена, когда хозяин, отставной военный, только купил дело, и услуги художника, похоже, оплачивались дарами покровителя виноделия.

Спешившись, я бросила мальчишке-конюху поводья и мелкую монетку и, по привычке подмигнув веселому святому, вошла в просторный зал. Пусть хозяйка старалась придать ему вид по-домашнему уютный, но то ли развешенные строго по ранжиру связки золотистого лука, то ли сияющая, как начищенная, кираса утварь, то ли подавальщицы, вышагивающие с достоинством кавалерийских лошадей, придавали «Бочонку святого Дионисия» все еще уловимое сходство с казармой.

Голубой, как яйцо сойки, бархатный берет, украшенный пучком фазаньих перьев, я заметила сразу. За миг до того как карие в рыжину глаза Яскера вспыхнули узнаванием и предвкушением дармовой выпивки.

– Ради всех святых, Дарьен, молчите, – шепнула я его светлости и шагнула к расплывающемуся в улыбке приятелю.

– Кого я вижу?! — воскликнула нарочито громко. Яскер был тщеславен, как породистый петух. — Неужели это знаменитый Яскер – серебряный голос Арморетты и последняя надежда труверской поэзии?

– Ты забыла похитителя сердец, – надулся Яскер, обнимая меня за талию. – Рад тебя видеть, мышка.

Надо ли говорить, что талией он не ограничился?

– Руки убрал, кошак блудливый!

Моя перчатка шлепнула по веснушчатой щеке.

– Ай! – отпрянул Яскер с видом оскорбленной невинности. – Вот жалко тебе? Да? Жалко? Я, может, неделю за аппетитную попку не держался.

– За свою подержись.

– За свою не то, – вздохнул трувер и тут заметил, точнее дал понять, что заметил моего спутника. – А кто это с тобой?

Полные губы еще улыбались, но во взгляде, явно читался интерес. И это было странно. Подозрительно даже.

– Волк – это Яскер. Яскер – это Волк.

К немалому моему облегчению его светлость ограничился кивком. А глаза Яскера полыхнули яркой медью.

– Так значит надо выпить! За знакомство! Братишка, – он одарил его светлость панибратским хлопком, – раздобудь нам чего-нить. А мы пока присмотрим столик поприличнее.

Я обернулась, поймала синий взгляд и быстро кивнула.

– Охрана? – шепнул Яскер, увлекая меня в дальний конец зала.

Под локоть, а не за талию, как это обычно за ним водилось.

– Заказчик настоял, – я поддала в голос толику раздражения.

Расхлябанный вид и шутовские манеры могли обмануть чужака, но я-то знала наверняка: дураком Яскер не был.

– Давно его знаешь?

– Заказчика?

– Да нет, Волка этого.

– Ну, так, – я неопределенно пожала плечами, – достаточно. Да выкладывай уже, что там?

Скривившись, словно его попросили исполнить альбу конкурента, Яскер лег грудью на выскобленный стол и заговорил, не спуская глаз с его светлости.

– Тут вчера чертилы сидели, судя по гонору, из столицы. И я услышал, шляпой клянусь, случайно, заказ есть на какого-то адельфоса. А по описанию, ну точь-в-точь твой волчок. Рост, нос...

– Он не мой, – буркнула я, мысленно обещая святому Гермию новые колокольчики на сандалии. Серебряные. – И не адельфос – у тебя вон волосы длиннее. А много, кстати, обещают?

– Тысячу.

– Серебром?

– Бери выше, – подмигнул Яскер.

Я присвистнула.

Чью-то светлость ждет сегодня серьезный разговор. Очень серьезный.

– Так что ты аккуратнее там, мышка.

– Ты ж меня знаешь, Яскер, – я пожала плечами. – Но за предупреждение спасибо. С меня причитается. Руки!

От такой моей противоречивости Яскер надулся, как свиной пузырь, вздернул покрытый светлой щетиной подбородок и назидательно произнес:

– Вот прибьют тебя, ненароком, а ты так и не познала истинной неги любовного томления.

От любовной затрещины нахала спас его светлость, явившийся с тремя кружками сидра и дородной подавальщицей. Выпивкой Яскер, разумеется, не ограничился. Вывалив на нас ведро сплетен и в одиночку приговорив целую пулярку, серебряный голос сыто рыгнул, откинулся на лавке и, постучав по груди, поинтересовался:

– Что-то ты неразговорчивый какой-то, братишка.

Его светлость, на сей раз изволивший есть с ножа, прошил Яскера быстрым взглядом и сухо ответил:

– Мне не за это платят.

– Резонно, – кивнул Яскер. И, хвала Интруне, последняя искра интереса в его взгляде потухла. – Так куда едете?

– В Луви, – ответила я прежде, чем его светлость решит продолжить беседу.

– А-а-а. Ну что ж, пусть дорога ваша будет ровной и гладкой, как ножки графини Крессон. Кстати, за это надо выпить! Эй, красавица, еще сидра.

И вот куда в него столько влезает?

 

Когда я направила Лютика в обратную сторону его светлость, честь ему и хвала, последовал за мной. В этот час дорога была оживленной, и значит относительно безопасной, а мне нужно было подумать.

– И зачем нам в Луви? – голос его светлости оторвал меня от размышлений как эту самую светлость доставить в аббатство, а потом в столицу, не привлекая ненужного внимания.

Вернее, конечно, было бы переодеть его в женское платье, но, увы, о великаншах в наших краях не слышали со времен Конана Первого.

– Туда Яскер за нами точно не увязался бы.



Софья Подольская

Отредактировано: 03.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться