Помнишь, Сереж?

Размер шрифта: - +

Помнишь, Сереж?

— Вот видишь, Сереж, снова курю, — с усмешкой проговорила я, пуская в небо сизые тонкие колечки.

Я провела ладонью по крупной, гладкой гальке, сидеть на которой, к слову, было не так уж и комфортно. Солнце едва проснулось, и там, вдалеке над морем, только-только занималась заря.

— Ты никогда не любил курящих… Вот и я старалась, честно старалась для нас. А теперь вроде и не надо.

Последняя крепкая затяжка и горький, с фруктовым привкусом дым наполнил легкие, а затем на выдохе тоненькой струйкой плавно потек вверх. Я шмыгнула носом, некрасиво и противно. Щеки вытирать даже не старалась — бессмысленно это, все равно спустя минуту они вновь становились мокрыми. Словно лихой мазохист, я снова и снова возвращаюсь сюда.

А помнишь, когда-то мы были тут счастливы? Прямо на этом пляже. Я тогда точно так же курила тоненькие сигареты, любовалась восходящим солнцем, как вдруг:

— О! Куриный бог! — раздался рядом мягкий мужской голос, заставив меня оторваться от прекрасного зрелища. — Держи!

— Что? — непонимающе уставилась я тогда на протянутую ладонь, в центре которой лежал круглый камешек с большим отверстием.

— Говорят, он исполняет желания!

Я подняла взгляд и пропала. Никогда не говорила тебе, что влюбилась сразу, с первой минуты, именно в тот момент, как услышала твой голос. А может, я всегда любила тебя? Что, если все это правда? Наша душа — бессмертна, и мы перерождаемся снова и снова. Что, если в прошлой жизни я тоже любила тебя? И в позапрошлой. А может, мы уже сотни тысяч жизней идем рука об руку? А вдруг наши души уже были вместе в тот момент, когда только зарождалась вселенная, и мы любовались, как загораются и гаснут первые звезды? Ведь не зря же иногда при знакомстве возникает такое чувство, будто мы знаем человека всю жизнь? Нам всегда было о чем поговорить, о чем помолчать. Ты будто знал меня лучше, чем я сама. А вдруг мы просто забыли, что бесконечно любили друг друга миллионы лет, и именно в тот момент, когда ты увидел меня, одиноко сидящую на берегу, наши души прикоснулись друг к другу и какая-то внутренняя память проснулась раньше, чем мы смогли что-либо осознать? Осознавать себя безнадежно влюбленным — не самое приятное чувство, знаешь ли. Но определенно самое захватывающее. Будто тебя столкнули с обрыва и ты летишь, раскинув руки, навстречу неизбежному. А потом — бах! — и над тобой раскрылся купол парашюта. И вот ты уже не падаешь, но паришь! В ушах звенит, сердце колотится, точно бешеное, а в горле застрял противный комок. Секунда-другая и вот ты уже дышишь полной грудью, лихорадочно впитывая и записывая на подкорку все, что видишь. И лишь одна мысль бьется в голове: как ты раньше жил без всего этого? И липкий страх, что этот полет вскоре закончится. И как же жить теперь там, внизу, когда ты парил в небе? Но ты спускаешься плавно и понимаешь, что жизнь твоя не будет прежней, а забираться наверх, чтобы снова сигануть с опасной вершины вдвоем — намного интереснее, легче и уютнее. И каждый прыжок теперь словно открытие чего-то нового. Вот и мы с тобой бросались вниз вместе, словно заправские парашютисты.

Я в то лето переехала к бабушке, только школу закончила, отгуляла выпускной и справила свое совершеннолетие. Я была наивна и просто не готова к тебе. Честно!

— И не кури, отвратительно выглядит, — с этими словами ты отобрал окурок и отбросил его в сторону. — Меня, кстати, Сергеем зовут.

— Да что ты… Да как ты… — буквально задыхаясь от возмущений проблеяла я. — Да по какому праву?

— На правах будущего мужа, — снисходительно улыбнулся ты тогда, и мое сердце пустилось вскачь, отбивая бешеный ритм.

Я разглядывала протянутую ладонь с крупными пальцами, скользнула взглядом выше, от кистей к плечам. Мне было всего восемнадцать, я и парней-то раздетых видела не часто. На пляже в разгар дня не в счет — там народа много, да и мысли всегда, в основном, были о море. А тут мы одни, и ты только плавках. Кожа лоснилась в лучах восходящего солнца, играя бликами, а под ней бугрились по-юношески прекрасные мышцы. Пленительное зрелище, да.

— Зачем ты прячешь их? — ты ловко сорвал с моей головы косынку, и ветер тут же подхватил светлые локоны.

— У тебя обалденный цвет… Русый, да?

— Золотистый, — пропищала я.

Уже и думать забыла, как ты нагло выбросил мою сигарету. Последнюю, между прочим!

Ты тогда присел рядом и вложил камешек мне в ладонь, сжал ее своей и попросил беречь его, как самое ценное в жизни. Ты всегда говорил, что это Куриный Бог привел тебя ко мне, но я-то знала, что это наши души слишком соскучились друг по другу. Но я не спорила, а просто носила этот амулет на шее, поближе к сердцу.

Я тронула камешек, вот уже двадцать лет висящий на толстом черном шнурке, и закурила снова. Словно ждала, что ты опять присядешь рядом, выдернешь из пальцев несчастный окурок и улыбнешься так, как умеешь только ты. Так, что вместе с тобой улыбалась и моя душа.

Мы часто вспоминали с тобой тот вечер, как нечто волшебное. А помнишь, как на заре нашего знакомства мы просто болтали всю ночь напролет? А потом всю следующую ночь молчали, уютно устроившись на пустынном диком пляже, мы жгли небольшой костер, пили чай из термоса и смотрели, как пламя исполняет свой маленький танец любви, рождая тысячи искорок. А они, словно пузырьки шампанского, играючи возносились и растворялись в ночной синеве. Это было завораживающе, и никто из нас не решался нарушить эту хрупкую тишину.

Два десятка лет прошло, представляешь? А я помню все, как вчера. Как ты катал меня на гидроцикле каждый вечер, а он мчал нас вперед, рассекая водную гладь. И впервые мне было не страшно лететь в неизвестность. Ведь в эту неизвестность я летела рядом с тобой, вместе. Мне с тобой вообще было все нипочем, а сейчас… Сейчас я как рыба, выброшенная на берег. Задыхаюсь, но все еще помню. Как будто каждый проведенный вместе миг теперь записан у меня на подкорке. И любая малейшая деталь словно включает невидимый проектор, запуская вереницу воспоминаний. Счастливых. До слез, до боли прекрасных. И вот в такие моменты я заново учусь дышать, потому что внутренности скручивает болезненным спазмом, а грудь словно придавливает тяжелой плитой. Каждый закат наш помню: проведенный на усыпанном горячей галькой пляже летом и возле уютного камина зимой. А на рассвете мы любили нежиться в объятиях друг друга даже спустя девятнадцать лет.



Алиса Рассл

Отредактировано: 13.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться