Помоги моему врагу

Размер шрифта: - +

Часть IV

Шли дни, я маялась бездельем. Чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей, старательно занимала себя ручным трудом. Дача внутри уже сверкала чистотой, я даже окна помыла. Участок тоже привела в порядок, активно привлекая Дениса к требующим физической силы делам. Больше заняться мне было нечем. Очень хотелось порисовать, но все принадлежности остались в квартире Матвея, а купить новые я сейчас не могла. Краски, кисти и холсты стоят недёшево, а денег у меня осталось мало.

Чтобы совсем не растерять приобретённые навыки, я решила рисовать карандашом. Взяла в качестве образца фотографию Ольги Николаевны и попробовала нарисовать её портрет. Времени у меня было полно, трудилась я долго и упорно, потратив на своё занятие почти полдня. Результат порадовал, сходство с образцом было вполне заметным. Только портрет почему-то выглядел незаконченным.

Я гадала, чем его дополнить, и неожиданно захотела нарисовать что-нибудь в руках женщины. Попыталась изобразить цветок, но не преуспела, стёрла его и попробовала снова. В результате цветок стал ещё меньше похож на растение, и чем-то напоминал птицу с распростёртыми крыльями. Испытывая досаду, я отложила портрет.

В последнее время я всё острее ощущала нехватку вещей. Покидая прежнее жилище в полной прострации, я оставила там много нужного и захватила совершенно необязательное. Чтобы исправить это, стоило всего лишь заехать к родителям, но проблема была в том, что я так и не рассказала им о разрыве с Матвеем. До сих пор, общаясь с ними по телефону, обходилась общими бодрыми фразами и быстро заканчивала разговор. Но понятно, что правду не удастся долго скрывать. Я уже чувствовала, что мама насторожилась — её расспросы становились всё настойчивей.

В общем, я почти решилась отправиться домой, когда пришло сообщение. Увидев на дисплее номер Матвея, я замерла, потом судорожно вдохнула и прочитала его послание. Всего два сухих предложения: "Собрал твои вещи. Отвезти к родителям или сама заберёшь?" Я опустилась на стул, господи, ну почему боль всё такая же сильная? Когда же она пройдёт? Собравшись с мыслями ответила: "Оставь сумку у консьержки. Завтра заеду".

На следующий день я проснулась с больной головой — всю ночь мне снились кошмары. Потом долго тянула с поездкой, подсчитывая время и боясь, что Матвея что-нибудь задержит дома, и я с ним столкнусь. А дальше мне сильно не повезло — на станции висело объявление об отмене нескольких электричек.

Очередь на маршрутку образовалась огромная. Я влезла лишь в пятую и в жуткой духоте с нетерпением вглядывалась в окно, ожидая, когда закончатся бесконечные пробки. Потом ещё было метро с несколькими пересадками. В результате я подходила к дому Матвея ближе к вечеру и с тревогой осматривалась вокруг, готовая переждать в тени, если увижу знакомую машину.

Не заметив ничего подозрительного, я зашла в подъезд. Консьержка была на месте, узнала меня и достала сумку. Впрочем, уйти быстро не удалось, словоохотливая пенсионерка задержала меня расспросами. Хорошо хоть не стала интересоваться, почему я забираю вещи таким странным способом. Но обсудить с ней последние политические и городские новости всё же пришлось.

Выйдя на улицу, я с опаской повертела головой — вокруг было спокойно и малолюдно. Облегчённо вздохнув, шагнула на тротуар. Всё дальнейшее произошло так быстро, что я не успела ни испугаться, ни осознать. Во двор свернул чёрный BMW и остановился неподалёку. С пассажирского сиденья выбрался Матвей и направился к подъезду — сейчас он меня заметит! Я в панике стала оглядываться, ища, куда можно скрыться, и вдруг увидела у обочины мотоциклиста в красном шлеме. Он смотрел на Матвея, медленно вытащил руку из спортивной сумки, и в ней блеснул пистолет.

Я могла закричать, но что это даст? Спрятаться Матвею негде. Дальше я не раздумывала, какие раздумья в такие минуты — одни инстинкты. А мой инстинкт — не дать ему умереть! Я всё-таки крикнула, чтобы привлечь внимание, и бросилась к убийце. Он резко повернулся, и я услышала глухой хлопок. А через секунду со всей силы врезалась в мужчину. Тот пошатнулся, но усидел на мотоцикле, оружие вылетело из его рук на асфальт. От толчка и я повалилась туда же. Мотоцикл взревел и унёсся прочь.

Матвей подбежал ко мне и опустился рядом.

— Ты как? С ума сошла — лезть под пули?
Потом поддержал меня и помог подняться. Я смотрела на его взволнованное лицо. Родные глаза были совсем близко, и такое знакомое тепло от его рук на моих плечах. Как же мне не хватало этого все долгие недели без него! А он вдруг погладил мою щёку и заправил растрепавшиеся волосы мне за ухо.

Я слышала крики и шум вокруг, но не обращала внимание. Матвей тоже не шевелился, его взгляд изменился, ушла тревога, осталась растерянность и... желание. Это неожиданное желание в его глазах будоражило мне кровь, проникало в вены, струилось по ним огнём, обжигая изнутри и заставляя всё сильнее прижиматься к нему. А сердце ликовало и просило: "Только не отпускай меня, пожалуйста, не отпускай..."

Он держал меня так крепко, что немели плечи там, где его пальцы вцепились в меня. На какое-то мгновение мы слились в одно целое, как будто общая кровь бежала по нашим жилам, перетекая из него в меня и обратно. И никто из нас не хотел, да и не мог это целое разорвать.

Сколько времени прошло? Была ли стрельба или мне всё это привиделось? Неважно, ничего мне больше не надо, только бы вот так стоять рядом с ним, глядя в полные любви, а не ненависти глаза.

Вой сирены и настойчивый мужской голос привели меня в чувство.

— Уже всё, отпустите её. Нужно наложить повязку, у неё кровотечение.
Я первой разорвала эту связь и обернулась. Рядом с нами стоял врач в белом халате и пытался разжать пальцы Матвея. По моей левой руке тонкой струйкой текла кровь — оказывается, плечо немело вовсе не из-за объятий Матвея. Я удивилась, как это скорая примчалась так быстро? И только потом узнала, что они приехали на обычный вызов в соседний дом и услышали крики.



Инна Разина

Отредактировано: 21.11.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться