Попаданка или Издевка судьбы!

Глава 2. Рояли... ч-2 (22.10)

Где-то вблизи Граней мира Аарды. Точное место неизвестно.

Управляемый свет магических светильников тускло освещал островок сухого песка. Его границы доходили лишь до бордюра, обшитого багряным сукном. На песке творился самый настоящий шари-вари. Шум, гам, галдешь десятка, если не сотни, глоток. Репетиция. Балаган. Базар.

Тихие удары трости по деревянным доскам заметили далеко не сразу. Тук… тук… тук… и чем ближе становился стук, тем четче слышались и более глухие и низкие удары широких каблуков.

Из полнейшей черноты шагнул разряженный аристократ. Узкие брюки, длинный, расшитый камзол переливался в тусклом свете золотыми и серебряными нитями. Казалось, что и белоснежная рубашка светилась в полумраке. Широкую шляпу украшали большие перья с каплями драгоценных камней, которые сверкали подобно слезам. Мужчина остановился у самой границы арены, и чуть наклонив голову вперед, спрятал в тени полей шляпы собственное лицо и шею.

Артисты не видели его глаз, но каждый ощущал его внимание, как что-то вполне материальное. Так мог бы ощущаться холодный металл лезвия ножа на горячей коже или касание кнутовища. Да, боли нет, но понимаешь, что это в любой момент может измениться. Страх, заставляющий задерживать дыхание. Опаска, из-за которой сердце бьется в горле.

Толпа замерла. Взгляды устремились к «гостю», который решился отвлечь актеров. Мужчина поклонился, отодвинув тяжелую трость в сторону, как и свободную руку в замшевой перчатке. На пальцах свернули печатки. Впрочем, не все обратили внимание на него. Мужские гибкие фигуры акробатов продолжали отрабатывать банолло на черных турниках, установленных по периметру арены. Они двигались совершенно синхронно, да так пластично, что ни один так и не коснулся ногами песка. Все только благодаря гибкости и силе рук.

Некоторое время мужчина наблюдал в тишине за исполнением трюка. Наблюдал из поклона за толпой. И вдруг, резко отбросил в сторону трость, а второй рукой скинул шляпу.

- Антре! – провозгласил мужчина, раскинув руки в театральном жесте.

Повинуясь его воле, вспыхнул свет, озаряя арену ярче. Толпа бросилась врассыпную, перемахивая через барьер, и пропадая в чуть отступившей темноте.

Нарядный костюм, достойный самого взыскательного короля, растворился в воздухе, сменившись на облегающий наряд канатоходца. На лице проявилась маска-накидка с треугольным рисунком наконечников стрел у глаз. Хотя глаз у мужчины не было, только лишь их контур, с провалом вместо зрачков и век, но от этого они не потеряли своей пронзительности. На ногах, вместо туфель, проявились высокие, заношенные сапоги. Неизменными в наряде «гостя» остались только кольца на обеих руках.

Он дождался, пока толпа разбежится, и только потом хлопнул в ладоши – и турники рассыпались. Впрочем, ни один из акробатов так и не разбился. Каждый легко сгруппировался, перекатился и в красивом прыжке перемахнул через бордюр.

Арена этого гаерного шатра могла восхитить любого живого зрителя, если бы тут такие имелись. Шатер странствующего гаера ничем не отличался от тысяч таких же, блуждающих по Аарде, разве что размерами. Этот шатер мог бы вместить больше двадцати драконов.

«Канатоходец» вежливо дождался полного одиночества, и лишь после этого перешагнул через границу света и тьмы. Прошел в звенящей тишине до самого центра арены, крутанулся на месте и рухнул спиной на песок, раскинув руки.

А через миг на границе круглой арены неуловимыми фантомами задвигались туманные тени артистов. Они проявлялись на несколько мгновений, выполняли трюк, и снова растворялись, почти пропадая. За ними показались жонглеры. Они перебрасывались разными предметами, извиваясь при этом в самых замысловатых позах.

Мимы разыгрывали безмолвные сценки из сказаний Аарды.

Молодые маги иллюзии раскрашивали пространство вокруг себя прекрасными картинами из Эпоса Пантеона Аарды. Арена была настолько большой, что не каждый разумный смог бы ее охватить взглядом, поэтому и актеры не мешали друг другу. Исполняя номера, они проплывали несколько шагов, двигаясь по кругу, подобно огромной, фантасмагоричной карусели.

Откуда-то, из-за стены шатра доносился рев множества дрессированных животных, сливающийся в единый гул. Магический свет медленно плыл по арене, в такт тихой музыке. Его лучи то и дело выхватывали пустые лавки для зрителей, натянутые канаты и опорные столбы. Света было много, но все было устроено так, что места зрителей с арены было не рассмотреть. Казалось, что нет ничего, кроме купала шатра и песка, а впрочем, может так и было?

В самом центре продолжал лежать канатоходец. Он вслушивался в непередаваемую какофонию звуков странствующего гаера, и наслаждался выступлением труппы. Наслаждался до экстаза, как могут лишь те, кто по-настоящему дышат своим делом; те, что не мыслят себя без ремесла и отдают себя ему без остатка.

Если наблюдать за ним со стороны, то казалось, что он пролежал на песке вечность, совершенно неподвижно. Можно было бы даже решить, что он разбился, сорвавшись, такая была расслабленность в его фигуре.

Он медленно поднял руку в перчатке. Длинные пальцы плавно сложились в щепоть. Повисла тишина, будто время замерло, ожидая его приказа. Фантомы застыли, как и свет, только музыка продолжала играть. Умиротворение шатра разорвал оглушающий щелчок, больше похожий на удар бича.