Попаданка или Издевка судьбы!

Глава 2. Рояли... ч-3 (22.12)

Пока вверху разворачивался сложнейший номер талантливых купольниц, внизу, вокруг арены проявились фантомы иллюзионов в сверкающих плащах. Фантомы синхронно вскинули руки – и все пространство гаера заполнила иллюзия поля боя.

Если бы тут имелись зрители, то они оказались бы в центре давно совершившейся битвы. В мире еще осталось несколько разумных, что видели ее своими глазами, но для большинства данные события – уже почти часть эпоса, легенда, сказка для детей. Страшилка о последнем Темном Властелине.

Рядом с канатоходцем проявились две фигуры. Два воина встретились на поле брани. Вокруг них кипела битва, слышались крики, гул магии, вопли умирающих, лязг мечей. Иллюзия передавала все подробности случившегося. Все звуки, все детали, разве что запахов не было. В небе дрались драконы. Одного властителя неба фениксы свалили на землю. И вздрогнула земля. В небо взметнулись языки пламени от горящей плоти поверженного. Тут же сверху ударила магия, уничтожая не только фениксов, но и десятки разумных, которым не повезло выжить после падения дракона.

Битва на несколько ударов сердца застыла от чудовищного рева драконов, но двух противников все это не тронуло. Там, вдалеке, все это происходило. А тут, были только эти двое.

Первый: высокий, под шесть локтей ростом. Архивампир во второй ипостаси. С черными крыльями, в пластинах брони, в переливах магии крови. Черно-алый кошмар Аарды. Тот, кого при рождении нарекли Азазель Даалер. Господин этих земель и виновник уже тысяч смертей. Сильнейший архивампир. Тот, о ком говорили лишь шепотом. Тот, кто огнем и мечом создал межграничье, раз и на всегда, разделившее людские земли и королевства вампиров. Тот, чьи умения в магии крови вызывали восхищение, как у демонов, так и у ангелов. Мастер своего дара. Должно быть, из-за этого, из-за его умений, его сумасшествие, раны его разума, его скорбь, его горе, и обошлись миру так дорого.

И напротив него второй. Тот, кто признан сильнейшим воином светлой стороны магии. Сверкающий белоснежный доспех из «живого» металла. Битва сбила с его головы шлем, и ветер трепал его измазанные в крови волосы, оттенка утреннего солнечного света. В его руках тоже было два клинка. Из тусклого прозрачного кристалла, словно из хрусталя или чистейшего льда. Артефакты испускали слабый белый свет. В глазах воина застыло то же солнце, что и в волосах, только солнце в зеленой листве. Удивительные глаза, показывающие всю мощь этого разумного.

Ночь и День, свет и тьма, Темный Властелин и Посланник Стража. Эта картина действительно была достойна эпоса, кисти мастера, летописи. И хотелось бы сказать, что сейчас замерли Добро и Зло, но лицедей, оглядывая воинов, знал, что это ни Добро и Зло. Руки белоснежного воина не просто по локоть в крови. Он убил едва ли меньше Темного Властелина. Да и черного крылата «злом» не назвать. Не мог Лицедей осудить архивампира. За месть, за жизнь избранника, за право взять кровь за кровь - не судят, даже Боги не судят.

Да и знал лицедей, что станет с этими прекрасными воинами. Очень скоро Азазель Даалер «уснет», запертый в собственном склепе. Его земли разорвут на части, о нем забудут собратья. Весь следующий век будут охотиться на его птенцов. Разумные сотрут любое упоминание о сошедшем с ума архивампире, уничтожат его вампиров. В его замках станут жить те, кто убили его избранницу. Век, каких-то сто лет – и о сильнейшем архивампире Аарды уже никто не будет помнить.

Воину Света достанется едва ли меньше. Он лишиться почти всех своих возможностей. На этом поле останутся его клинки, останутся и доспехи. Скоро он станет простым слугой. Не воином целого мира, не мечом Богов, а лишь Стилетом Империи. Его глаза станут тусклыми, лишь владельцу напоминая о прошлой мощи. Да и глаз станет меньше, на один. Воин света расстанется с левым оком, как и со многим другим. Он сродниться с мучительной болью, как никто другой…

В этой битве не будет победителей. И не было бы…

Если бы не лицедей.

- Э-э-э… нет, ребятки, так дело не пойдет! – Шут хлопнул в ладоши, окончательно и бесповоротно принимая решение.

Иллюзия пропала с хлопком, как и арена. На месте гаера оказалась безграничная, чернильная пустота. Остался только Шут, канатоходец, лицедей, насмешник. Тот Бог, которого в этом мире, вроде как, и нет. Единственный, кому вручили хрупкое будущее этого мира. И он планировал долго играть с вероятностями, наслаждаясь каждым мгновением очередной игры. Ведь игра, номер, выступление на арене – это единственное, что важно.

Вокруг стали проявляться десятки… нет, сотни самых разных, кривых зеркал. И в каждом отражался Шут. И каждое отражала Бога-без-начала, Бога-без-мира по-своему. В каких-то Шут был похож на себя, а в каких-то был совершенно иным.

Мужчина взмахнул руками, выбрасывая в пространство гадальные карты. И каждая замерла рубашкой к нему, скрывая истину. Бог оказался в нескольких разных кругах, даже тьма сжалась кругом, отгораживая Бога и его власть.

- Варианты… там-пам-пам…

Мы раскидаем фанты…

Чтобы рассмотреть варианты…

Дайте карты!

Мертвы уж наши дуэлянты…

Я раскидаю фанты,

Хочу рассмотреть бриллианты…

Любопытны все варианты…

Лицедей мурлыкал песенку, касаясь каждой карты кончиком пальца.

- Давай начнем игру…

Я смехом сожгу любую хандру!

Смейся карта!