Попаданка по имени Счастье

Размер шрифта: - +

Новый Год

Как странно... Здесь тоже придумали отрывные календари. День за днем Еленин становится тоньше. Как странно — так безумно любить, так старательно учиться, так радостно строить планы на будущее... И знать, что ничему из этого не суждено сбыться. Лена будто жила двумя жизнями одновременно. В первой надо было учиться вести большое хозяйство в диком неблагоустроенном мире, зубрить этикет, готовясь быть представленной королю, обдумывать грандиозные прогрессорские планы и имя будущего ребенка...

Во второй... Считать дни, листки календаря. Во второй жизни горели небесные города, почти невесомые, тонкими иглами едва касающиеся заповедной нетронутой земли, по которой бежали стада диких то ли слонов, то ли кого-то похожего. Города с тонкими башенками, с подвешенными на огромной высоте садами, водопадами, города, полные песен и музыки. Музыка еще звучала с какого-то полуразбитого приемника, а рядом орал от боли горящий живьем ребенок. Маленький, зеленый, большемордый, более похожий на жабу, чем на человека, уродливый ребенок. Потом какая-то упавшая балка перебила хрупкую спину и крик оборвался. Зеленые существа метались в попытках спастись, кто-то прыгал с башен и разбивался насмерть. У них бурая, неприятного цвета и запаха кровь. На человеческий взгляд они некрасивы до отвращения. Они построили эти удивительные города и записали чудную музыку...

***

Лена отодрала последний календарный лист. За весь день она успела увидеть князя два раза, мельком. Дел было невпроворот. Все ирбисы сьезжались в замок на время Темной Ночи, дабы не учинить случайно в городах и селениях в час безумия большой переполох, разбой, насилие и убийство. Темной Ночью ирбисы убегут в лес, на охоту. А пока всю эту приехавшую ораву необходимо разместить, обустроить, накормить, быть милой и приветливой даже с Рузамой, Руташиром и Аталей...

— Князь ждет вас! — Ленина горничная заботливо расправила складки на платье госпожи. Лена остановилась перед зеркалом. В русых волосах сияет маленькая жемчужная диадема. Алый шелк платья подчеркивает белизну кожи. Губы пылают алым в цвет платья, брови и глаза подведены совсем чуть-чуть, незаметно. Кажется, княгиня Асаргат выглядит вполне достойно своего титула.

Все, как в первую ночь в этом замке. Ослепительный блеск хрустальных люстр. Еловые букеты — а вот это уже Леноно нововведение. Хвойные ветки украшены, за неимением настоящих новогодних шаров, хрустальными подвесками, орешками и веточками местной ягоды аркусы, красной даже зимой.

Бесконечная перемена блюд. Радостный князь, мрачный Руташир. Напуганные слуги. Внутри Елены — сжатая пружина ужаса.

«Какой глупой я была год назад. Какой счастливой...»

— Часы бьют полночь. Пойдемте, княгиня, я должен помочь вам снять корсет, — бормочет на ухо смеющийся князь. Глаза его уже приобрели неестественное диковатое сияние. По лестнице он тащит девушку на руках.

— Я люблю тебя, — шепчет Елена.

Какая разница, что будет дальше, когда впереди — целая ночь?

***

Ближе к рассвету, когда князь уснул, Лена неслышно соскользнула с кровати. Ее старые удобные джинсы, свитер и куртка аккуратно лежали сверху на сундуке. За пояс девушка засунула короткий кинжал. Набирать с собой в новый мир много припасов скорее всего, бесполезно — не переместилась же вместе с Леной ее сумочка — но вот то, что непосредственно за поясом и в карманах, возможно, не потеряется. Положила на прикроватный столик короткую записку:

«Ухожу выполнять свое предназначение. Всегда буду тебя любить. Не грусти обо мне долго. Постарайся быть счастливым.

Твое Счастье.»

Придавила бумагу сверху браслетом и тихо, на цыпочках, вышагнула за дверь.

***

Слепой шаман сидел на ступеньках крыльца и смотрел в небо.

— Далеко ли путь держишь, Счастье?

— Жду, пока меня перенесет, — сказала Лена, не пытаясь сдерживать слезы. — Темная Ночь на излете.

— Угу. Скоро наши шалопаи из лесу повыходят, а княгиня без охраны бродит. Куда это годится?

— Я больше не княгиня.

— Угомонись, иди спать, — сказал шаман, поднимаясь со ступенек. — Не перенесет тебя сегодня.

— Почему? Я же сняла браслет.

— А оттого, дорогуша, что есть в мирах путы крепче супружеских. Оттого и не перенесет тебя... долго еще.

— Какие путы?

— Дитятю ты носишь, — сказал шаман прямо. — Слепая, чтоль? Теперь, покуда совершеннолетие ему не стукнет, не перенесет тебя никуда. Потому как мать и дитять связаны.

Лена инстинктивно прижала руки к животу, потом замотала головой:

— А как же... Там гибнут люди... Дети... Сотнями... Я не могу. Я должна... Как же...

— А это уже проблемы мироздания, не твои, — хмыкнул шаман. — Не бери на себя много, девочка. Ты человек, не бог, не маг даже. Уж как нибудь мироздание спасет их без тебя, если уж задалась такой целью. Найдет способ. В крайнем случае, подождет тебя твой «следующий мир» десяток-другой годков. Время-то в разных мирах умеет бежать по разному. Пойдем, пойдем, а то муж твой проснется — с ума сойдет небось.

— Значит, я останусь здесь еще на восемнадцать лет?

— Ну так как-то, да. Может, так, может, годков на два больше или меньше... Смотря что Тьма сочтет «совершеннолетием». Вообще у тебя не должно быть детей. Со Счастьями такого не случается, уж это мне известно точно. Видишь, я же говорил, что раз в миллиард лет даже Тьма ошибается.

Шаман уже взял ее под руку, но Лена больше никуда не спешила. Где-то на востоке, за горами, медленно розовело небо. Хотелось просто любоваться рассветом, вдыхать полной грудью морозный воздух, жить...

Восемнадцать лет! Тогда Лене показалось, что это очень много.



Алена Нехищная

Отредактировано: 05.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться