Попасть в сказку и не выйти замуж? Книга 3

Глава 41

У меня, видимо, дежавю! Я оглянулась и увидела Ванятку, гордо восседающего на Сером Волке, пока тот внимательно сканировал пространство на предмет угрозы его подопечному. Я подбежала к сынишке с нянькой и автоматически стала искать глазами оболтуса. Его нигде не было. Понятно! Елисей! Все свесились за борт, что-то живо обсуждая. Шикнув на сынишку, чтобы сидел на няньке и не дергался, выглянула за ограждение.

Елисей в состоянии свободного падения стремился к земле, громко вереща. Бабуськи хаотично пытались колдовать, но, видимо, так напугались и растерялись, что у них ничего не получалось. Я метнула взгляд на Кощея, тот лишь пожал плечами, давая понять, что несчастный случай с оболтусом вполне его устраивает. От бессилия Яга зло топнула ногой и прокричала:

- Да, чтоб вам провалиться всем!

Два советника, одна чадра и вся кощеева охрана, включая часть тварюшек, тут же провалились в трюм.

- Сработало! - обрадовалась великая колдунья тридесятого царства. - Янина, поднажмем!

Тварюшки! Я подлетела к вожаку каменюшек и грозно ему скомандовала:

- Поймать Елисея и принести на корабль!

Горгулька застыла каменной статуей и не двинулась с места. Я постучала ей по голове, носу, рогам, но горгулька так и не ожила. Вновь посмотрела на Кощея, чутье меня не подвело, именно злыдень не позволил тварюшке помочь Елисею. От безысходности уже практически выла в голос, вместе с беспомощными бабуськами. Те уже никого не стесняясь, махали руками, делая замысловатые пасы, и с рыданиями читали стишки, но Елисей продолжал лететь вниз, неумолимо приближаясь к земле. От осознания неизбежного меня начала колотить крупная дрожь, по щекам текли слезы. Я зажмурилась, посылая молитвы всем известным богам.

- Да, отцепись ты, болезный! – раздался в тишине, рычащий голос Горыныча.

Распахнув глаза, увидела, как Змей пытается стряхнуть царенка со своих когтистых лап, но тот крепко цеплялся за конечности динозаврика, видимо, от испуга у оболтуса свело конечности. Наконец, Горыныч резко дернул задними лапами, и Елисейка свалился на палубу, жестко приложившись об нее.  Бабульки тут же  отмерли и кинулись проверять роднульку на наличие ран и ушибов.  Но, судя по дружному выдоху, у оболтуса все было благополучно. Он был обнят, расцелован и затискан. От переполнявших Янину чувств, молодая зараза подбежала к приземлившемуся на корабль дракончику, поцеловала его в щеку правой головы и вновь убежала к внучку. Горыныч застыл от неожиданно полученной ласки, не зная, что дальше делать, чтобы не спугнуть свое зареванное счастье.

- Раз! – негромко, но по-бухгалтерски скрупулёзно, подсчитала я, но Змей меня услышал.

- Ты-то тут при чем? – зашипела на меня рептилия.

- То есть ты нагло считаешь, что я тут вовсе не при чем? – испытывающе приподняла я бровь. - Значит, дальше сам будешь действовать! Бутылки верну по возвращении в замок!

- Ладно-ладно, обидчивая какая! – тут же пошел на попятную бронтозаврик, - Так и быть, этот поцелуй тебе засчитаю! Но в следующий раз на такой подвох не куплюсь!

- Мы с тобой об ухаживаниях договаривались, вот и действуй, меркантильный ты мой, - усмехнулась я, протягивая Змею носовой платочек для Янины.

Дракоша тут же схватил тряпицу и унесся утешать свое вредное счастье.

- Янинушка, что ж ты слезами мне сердце рвешь?! Успокойся, красавица моя! – лепетал динозаврик, трогательно протягивая зареванной заразе носовой платок.

- Я ТЕБЕ сердце рву!? Эгоист бесчувственный! Сухарь в чешуе! Елисеюшку нашего чуть жизни не лишили, перепугался весь, а ты только о себе думаешь! – самозабвенно истерила румяная зазноба.

От явной несправедливости у рептилии от возмущения дым пошел из ноздрей. Надышавшись, Янина чихнула, отчего еще одного советника и оставшуюся чадру сдуло в трюм, и громко высморкалась в горынычевский платочек, яростно сверля бронтозаврика глазами.

- Знаешь что, ягодка ерепенистая, я только ради тебя этого пришибленного спас, и какие слова я слышу в свой адрес? - начал раскаляться горе-ухажёр.

Мда, эти темпераментные сказочные герои сами точно не договорятся, нужно помогать, иначе Янине будет сложно еще два поцелуя отрабатывать. Она сама к нему не побежит, он тоже больно гордый, и шагу навстречу ей не сделает. Еще лет пятьдесят будут препираться.

- Правильно, ругай его, Янинушка, - с нажимом произнесла я ее имя, отчего Горыныч тут же утих, но возмущенно пыхтеть не перестал. – Покричи, может, полегче станет. Такой испуг пережила, не каждое женское сердце выдержит, - с очень прозрачным намеком произнесла я.

Змей тут же сообразил, в какую сторону я клоню, и подхватил мою мысль:

- Да-да, Янинушка, если тебе от этого полегчает, то покричи на меня, можешь даже ударить, - пылко причитал динозаврик. - Только несильно, чтобы кулачки свои нежные не поранить.

От щемящей нежности, которой было пропитано каждое слово Горыныча, слезы по щекам Янины потекли еще больше, превратившись в нескончаемые потоки.

- Может, мне на кого покричать? – философски проворчала баба Яга.

- Не нужно, нет тут таких стойких, чтобы твой скандал пережили, - восхищаясь Янининым спектаклем, прокомментировала я.



Инга Ветреная

Отредактировано: 26.09.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться