Посланник Золотистого шмеля

Глава пятая, в которой Алёша отдаёт старый должок и, в конце концов, получает самую желанную награду

Повозка остановилась у двухэтажного знания из потрескавшегося красного кирпича. Алёша вылез и огляделся. На голых почерневших кустах сирени лежал снег, за заборчиком на террасе курили несколько офицеров. Солдатик в чёрной папахе и с винтовкой в руке пританцовывал у окрашенной в чёрную и белую полоску сторожевой будки. Напротив, у здания с вывеской «Прачечная», стояло несколько женщин в тёмных душегрейках и цветастях платках. С корзинами в руках они что-то громко обсуждали, посмеивались. Рядом мальчишка в сером тулупчике, ковыряя пальцем в носу, кормил семечками голубей.

Алёша расплатился с кучером и проследовал к крыльцу. Как только он поднялся на первую ступеньку, его окликнули. 

– Ваш бродь, погодь-ка.

Алексей обернулся и увидел Фролку. Судя по тому, как покраснели его щёки, стоял он тут уже долго.

– О, рад тебя видеть, приятель. Ты-то здесь, какими судьбами?

Фролка кутался в воротник тулупа, глупо улыбался.

– Да вызвали вот, к самому́... – мужичок стянул рукавицу и поднял вверх большой палец. – Сказали мне, что тебя тоже вызывают, вот я тебя тут и дожидаюсь.

– Ах да... Ты про обещанные деньги.

Алёша достал из внутреннего кармана шинели портмоне.

– Держи свою награду. Уговор есть уговор.

Он протянул Фролке три рубля.

– Ух ты, благодарствуйте, ваш бродь. Хотя... – он пригнулся и прошептал. – Мне ведь сегодня уже перепало. Вот, – он стянул шапку и показал спрятанную в ней пятирублёвку. – Сам полковник вручил. Сказывал: «пострадал ты Фрол Иваныч на благо Отчизны, поэтому вот тебе на лечение».

Фролка огляделся по сторонам, убрал все деньги в шапку и натянул её до ушей.

Алеша заглянул в портмоне, пересчитал оставшиеся деньги. На билет до Питера хватало. А вот как быть в столице? Вещи-то свои он так больше и не видел.

– А я ведь не только из-за денег тут мёрзну. Я ведь чего спросить-то хотел. Ты куда ж тогда подевался, ваш бродь? Я как проснулся, вижу тебя нет, так давай этому Сиплому кричать, а он, нехристь, как в сарай влетит да по башке меня хрясь... не то кулаком, не то поленцем. Я и отключился. – Фролка хотел снять шапку, видимо, чтобы показать шишку, но, вспомнив про лежащие там деньги, тут же отдёрнул руку. – А как очнулся, кругом солдатня с винтарями. Ой, страху-то было. Потом меня выпустили, а сегодня вот к самому начальнику отряда велели явиться. Ты уж это... когда туда пойдёшь, про меня больно ничего лишнего не сказывай, а то мало ли. Хоть Юргиса и сцапали, но у нас помимо него бандюго́в ещё вдоволь. Ты-то к себе в Питер уедешь, а у меня-то это... детишки. 

– Хорошо, постараюсь лишнего про тебя не говорить. Ладно, спешу я, а ты ступай. Часть денег жене отдай. Пусть детишкам что-нибудь купит.

Фролка вздрогнул.

– Чего? А... ну да. Отдам... конечно, отдам. Прощай, ваш бродь, не поминай лихом, – и мужичок посеменил, скрепя валенками, по глубокому снегу.

Алексей назвался часовому, его тут же пропустили, велели подняться на второй этаж. В приёмной начальника отряда его встретил молоденький поручик с тонкими усиками и в пенсне.

– Алексей Максимович? Прошу вас, присаживайтесь. Одну минутку, только доложу.

Лишь только Алёша присел на краешек кожаного кресла, поручик в пенсне уже появился снова.

– Прошу.

Вслед за ординарцем из кабинета вышел мужчина в тёмно-синем мундире с погонами титулярного советника. Подтянутый, гладко выбрит, с узкими рыжеватыми бакенбардами и синими, глубоко посаженными глазами. Алёша поднялся и одёрнул китель.

– Идёмте, милостивый государь, полковник вас ожидает, – поторопил незнакомец.

Когда из кабинета вслед за рыжеватым советником выбежала здоровенная псина, Алёша остолбенел.

– Черкес? А вы же... вы Сиплый?

– Хотите, буду Сиплым, а если не нравится, то можете называть меня Золотистым шмелём, – мужчина в синем мундире сдерживал улыбку. – Сам же я, однако, предпочитаю другое имя. Боголепов Иван Сергеевич, честь имею.

– Так вы таможенник? – Алёша пожал протянутую руку.

– Особый отдел по борьбе с контрабандой Департамента внешней торговли при Министерстве финансов. Простите, что не представился сразу, тогда это было не совсем уместно, было не до церемоний. Пойдёмте же, не принято заставлять полковника ждать.

Алёша входил в кабинет Потанина с разинутым ртом.

Яркое осеннее солнце резало глаза. Данила Георгиевич сидел за массивным длинным столом и листал до боли знакомую книгу. Как только Алёша переступил порог, полковник поднялся, вышел на середину залы и протянул ему руку.

– Прошу вас, молодой человек, присаживайтесь, – Данила Георгиевич обвёл рукой длинную вереницу из стульев. – Решил лично вернуть вам ваши вещи. – Рядом с креслом полковника, прямо на столе, лежал Алёшин чемодан. – Вы уж извините, но пришлось заглянуть внутрь. Сами понимаете, мы же на границе.