Последнее дело госпожи Штерн

Размер шрифта: - +

Последнее дело госпожи Штерн

Утро Изабеллы Семеновны Штерн уже много лет начиналось одинаково, с чашечки кипяченой воды, в которую непременно добавлен яблочный уксус и ложка меда. И дело здесь вовсе не в той глупости про красоту, отнюдь. Всему виной низкая кислотность желудка. Как, скажите на милость, получать удовольствие от французского омлета в соусе, если ты не способен его нормально переварить?

Омлет на завтрак есть полезно, это она в журнале прочитала. В каком-то модном, с яркой обложкой и полуголой девицей на картинке. «O tempora! O mores!» (1) – хрипло восклицала Изабелла Семеновна всякий раз, когда видела непотребщину. Во времена ее девичества зазорно было даже щиколотку оголить.

Так вот, омлет. Ее правнучка Зоенька не отличалась завидными кулинарными способностями, но это блюдо ей удавалось готовить хорошо. Короткой фразой «Ба, завтрак готов, много кофе не пей», она и здоровалась и прощалась. Зоя рано уходила из дома.

Завтрак ждет Изабеллу на маленьком столике у балкона. Благо, сейчас тепло, и можно с удовольствием трапезничать, глядя со второго этажа на гротескный, темно-серый храм кераимов. Ей нравился мрачный стиль Городецкого, и его дерзкая задумка – вписать кенасу в мавританском стиле среди изящных доходных домов, представителей стиля арт-нуово. Жаль только, купол разобрали. Полосатого купола на крыше дому явно не хватало.

А вот ее дом сохранился преотлично. Естественно, она же почти полвека заботилась о нем. И дом, в знак благодарности стоял прочно, сохраняя величественную живописность со времен императорского правления. Сложнее всего ей было увлажнять цветочно-лиственную лепнину, сизые водяные лилии чахли без воды, даром, что они из гипса. Изабелла Семеновна приступала к поливке сразу же после утренней трапезы. Вооружившись тяжелым глиняным кувшином и пушистой кисточкой, она скрупулезно орошала каждый лепесток, завиток и побег.

Видели когда-нибудь как, грациозно танцуя, то на оконном карнизе, то на узеньком выступе дома, тощая старушка в бордовых кюлотах и зеленой рубахе размахивает малярной кистью? Да заправские эквилибристы нервно курят в сторонке!

Потом надо лепных львов за ушком почесать, всех шестерых. Они грозно щерят пасти на стенах эркеров и отпугивают пакостных и шкодливых разрушителей из царства темного Вайю. Львы капризные, если их не задобрить и не обласкать, нет-нет да обидятся, косматую бровь прищурят и бесчинщика пропустят. Хлопот не оберешься.

Однажды, госпожа Штерн безответственно проспала. Торопилась в галерею и забыла погладить одного льва. Не нарочно, ей-богу, не нарочно. Вечером возвращалась домой, а витраж в круглом окне под крышей разбит. Пришлось ей и Зоеньке осколки в цветную мозаику обратно складывать. Изабелла Семеновна только на рассвете витраж на место вернула.

Когда цветы политы и львы задобрены, она собирает инструменты в деревянный резной тубус, надевает шляпку из фиолетовой тафты, под которую прячет седые косы, рабочий фартук и направляется в галерею. Привычка убирать волосы у нее тоже уже много лет, только она не помнит почему. Каждый раз, тщательно заплетаясь у зеркала, госпожа Штерн пыталась достать из архива памяти тот день, когда у нее появился этот ритуал, но тщетно.

Галерея находится совсем рядом, надо только перебежать через узкую трассу и пройти несколько метров к началу улицы. Непримечательная вывеска скромно ютилась на первом этаже красного кирпичного замка с башенкой и шпилем. Сколько в нем этажей? Кто-то скажет три, кто-то четыре, пять, семь, девять – все будут правы. Комнаты и коридоры разной высоты дружно уживались вместе, создавая лабиринт внутри толстых стен. Ох и затейник был этот барон, или мастер винных дел, или, постойте, сигаретный магнат… Ах, неважно.

Изабелла Семеновна любит этот дом. Она часто сравнивала себя с замком: «Такая же эксцентричная, потрепанная рухлядь, как и я. Балконы щербатые, мансарда покосилась, крыша подтекает…» – слышали бы вы, сколько тепла в этой фразе она излучает.

Ей знаком каждый угол красного гибрида, везде она вхожа, даже в те комнатушечки, о которых все забыли. Все дело в потайных дверях, открыть которые для нее не помеха. Они прячутся в полукруглых арках, живут в замурованных стенах, между лестничными пролетами и этажами. Иной раз, работники арт студии не могут понять, как госпожа Штерн молниеносно оказывается в противоположных концах дома. А она лишь улыбается одними уголками рта и качает головой. Не выдаст секреты замка, не-ет, не выдаст. Он так редко рассказывает ей о своих тайнах, глупо было бы так безрассудно их распространять.

Зато горгульи с ней общаются охотно. Это только с виду они страшные, на самом деле, им просто скучно. Более ста лет им приходится держать на своих кожаных крыльях балкон над входной аркой и при этом не соскользнуть со стены на брусчатку. Так что, появление Изабеллы Семеновны они никогда не игнорируют.

– Здравствуйте, Фобос и Деймос, – она задрала голову и подмигнула монстрам.

Эти прозвища она сама им дала, когда всерьез увлеклась античной мифологией.

– И вам не хворать, – хрустя бетонной головой и рассеивая из пасти облако бетонной крошки, ответил Деймос.

– День сегодня солнечный, – жаловался Фобос, он любит, когда город накрыт одеялом из туч, таких же серых, как он сам.

– Я принесла мазь для суставов, надоело смотреть каждое утро, как вы морщитесь. И не спорьте, все равно колени вам натру.



Анна Стадник

Отредактировано: 15.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться