Последнее предсказание

Глава 2

Над туманом торчали копья. Флажки висели вдоль древков в безветрии. Туман колыхался, как соус в котле. Движенье тел и коней. Долина полнилась звуками.

Отрезать от остальной армии, запереть в этой долине и расправиться. И отсюда начинать наступление.

Это будет прекрасная, чистая победа. Праведная битва праведной войны. Рассвет наползал на холмы. День святой Бенте и ночь после него подходили к концу.

Он сказал оруженосцу с рожком ждать знака. Опустил забрало и поднял руку. Они обрушатся в долину, как самая смерть. Это будет прекрасная победа, одержанная с честью.

Туман пенился и рос, лизал склоны, подбирался к копытам. За туманом шла темнота, а по темноте плыли корабли, и на каждом – по сорок рыцарей, каждый со своими мечниками, лучниками и оруженосцами. Из тумана торчали мачты, флажки висели вдоль них в безветрии.

Все равно. Правда и небо на их стороне. Это будет прекрасная победа. Он опустил руку, звук рожка всколыхнул туман. Он лопнул, как кожа, плеснул кровью под копыта, а кавалерия неслась уже по склону вниз, кони оскальзывались и катились вниз тушами, и люди так же. И он летел вниз, кувыркаясь и корежа латы – в глубину, где свет заслонили брюхи кораблей.

...Он отпихнул от лица мех одеяла, перекатился по простыням с мокрого на сухое, отер кулаком рот и сел. Прислушался к шепотку, потом журчанию. От пальцев отдавалось в локоть, и он взял руку к животу, принялся мять ладонь. У лица появились миска и чаша. Он помотал головой, подышал, проверяя, как отзовется желудок. Потом взял чашу, прополоскал рот, сплюнул в миску. Заспанная служанка поклонилась и попятилась, на ее месте объявился Вигго аф Тегенбальд, подал другую чашу, побогаче.

Принц Гайр молча выпил сладкую воду. Доктор рекомендовал от тремора рук. Не все, что рекомендовал доктор, имело эффект: руки дрожали. Принц Гайр спрятал их под одеяло и сказал:

– Иди, друг мой, почивать.

Вернулась служанка, затолклась в уголок и перестала быть видна. Принц Гайр лег на спину.

– Я, пожалуй, выспался, – сказал Вигго аф Тегенбальд и устроился на постели. – Прекрасная ночь, мой повелитель.

– Тогда иди и испей ее до последней капли, пока на донышке не покажется утро.

Вигго аф Тегенбальд ответил, что он бывал уже у барона Хвиде и видал все чудеса его замка, которых насчитывалось ровно одно: колодец во дворе, где сам барон в детстве чуть не утоп, и остался. После недолгой борьбы добыл руку принца из-под одеяла и принялся растирать. Боль не сдавалась, особенно крепко угнездилась там, где быть ее не должно. За отсутствием места.

– Ты замечал ли, как необычно устроено? – проговорил принц Гайр, глядя в темноту полога над собою. – То, чего нет, причиняет не меньше страданий, чем то, что есть.

– Потому что оно когда-то было, – пожал плечом Вигго, растер там, где шрамы стянули кожу в узлы. – Потеряв однажды нам принадлежавшее – всегда будем знать на том месте недостаток.

– А если никогда не имел?

– С этим вопросом тебя уже ждет брат Клеменс, – сказал Вигго шепотом, положил руку принца себе на колени и прижал тяжкими, словно в латных перчатках, ладонями. – Вы с ним любите порассуждать. Особенно о том, чего нет и не было, и о том, что, возможно, есть, и что быть должно.

Принц улыбнулся в темноту и сел. Вынул из-под испятнанной потом, слезами и слюною подушки перчатку, натянул, и только после этого принялся выпутываться из ночной рубахи.

– Утром дорога, – сказал Вигго рассудительно и спрятал в кулаке зевок.

– Мне, право, лучше не возвращаться ко сну, – сказал принц, нырнул в нижнюю рубашку. Служанка кинулась было помочь, но он отослал ее жестом. Рукава шнуровал ему Вигго. Принц коснулся его локтя, сказал вполголоса: – Оставь дела слуг слугам, ты и так взвалил на себя слишком много. Иди отдохни.

– Я получше твоего знаю, какие дела – мои.

Принц Гайр застегнул пояс, взял с его рук плащ. Вигго уже держал ножны. Как только принц взял и их, удалился быстрым шагом.

Принц Гайр вздохнул, постоял, прислушиваясь. Набросил плащ и вышел вон. По слабо знакомым коридорам к лестнице и вниз, мимо дрыхнувшего на табуретке стражника во двор.

Повозку уже вывели, она стояла теперь рядом с конюшней, укрытая полотном. Принц Гайр, придерживая меч, подошел, заглянул под полотно. Дно выстлали сукном, набросали подушек и шкур. Принц по прибытии в замок первым делом велел найти повозку: русалка норовила упасть с седла, ехать было невозможно, даже когда принц пересадил ее к себе вперед и обхватил руками с боков. Волосы русалки лезли в рот, она пахла рыбою (тщательное мытье несколько – но не окончательно – поправило дело), возилась, болтала ногами, поднимала их, разглядывая, и скрипела по-своему, а компаньонка ее, рыбацкая дочь, нагоняла и переводила. Потом опять отставала, запыхавшись. Принц, поймав чуть не кувырнувшуюся с седла русалку в очередной раз решил, что дамам следует обеспечить удобство.

Карах будет доволен: девица приятна собою и, как оказалось, не дура. Брат Клеменс не зря говорил, что судить об уме человека возможно только по речам, что он произносит на родном себе языке. Чужая речь подводит.

Русалка знала очень много ругательств, каких принц не слыхал от своих сержантов в походах.

Принц заглянул в конюшню, пересчитал лошадей, решил, что барона Хвиде они не больно обделят, если заберут с собою пару. Он не стал подходить к своему Дерину, чтобы не тревожить, вышел снова на воздух, принялся снимать с плаща налипшие неведомым образом соломины.

Поднял голову, когда раздалось пение. Негромкое, словно бы только себе. Набрали в стражу певунов, подумал принц, оперся на повозку и прикрыл один глаз. И совсем мальчишек. Голос был высокий. Принц потер глаз пальцем, поморгал. Прикрыл другой. Двор тут же помутнел.



Агния Кузнецова

#42585 в Фэнтези

В тексте есть: пророчество, русалки, принц

Отредактировано: 25.01.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться