Последний демиург

Глава пятая

Казалось, будто замок растёт из скалы − так гармонично вписал его зодчий в окружающий пейзаж. Цитадель выглядела неприступной. Да и была такой: массивные стены, узкие окна-бойницы, смотровые башни, увенчанные зубцами, укреплённый барбакан над воротами. Высокий утёс сводил на нет возможность атаки с моря. Да... Тот, кто строил бастион, думал о безопасности, а не о красоте, но взгляд так и лип к грандиозному монстру из серого камня. А когда стен коснулись лучи восходящего солнца, замок мгновенно окрасился розовым.

Вереск ахнула.

 − Впечатляет? − спросил князь, и она кивнула. − Это Приют Рассвета, наше родовое гнездо. Его выстроили по приказу моего пращура, почти пять сотен лет назад, так что замок повидал немало. Выдержал с полдюжины штурмов, не меньше, а однажды держал осаду целый год. Надёжней стен во всём мире не сыщешь, уж поверьте. А теперь держитесь крепче: нас ждёт нелёгкий подъём. − Он тронул коня, и могучий гнедой жеребец двинулся вперёд лёгкой рысью.

Вереск промолчала. Ей было не по себе. Ладимир усадил её в седло перед собой, несмотря на все протесты. Она могла бы ехать одна, или подождать у пристани, пока пришлют экипаж. Но князь отверг эти варианты. А когда Вереск вознамерилась проделать весь путь пешком, капитан, без лишних уговоров, сгрёб её в охапку, и, спустя секунду, она оказалась на лошади. И теперь здоровенный толстоногий коняга, которого Ладимир выбрал в пристанских конюшнях, нёс их по опасной горной дороге. Всё выше и выше, к замку.

Но Вереск не пугали ни отвесные скалы, ни крутой подъём, ни огромные волны, что с грохотом разбивались об утёс далеко внизу. Даже мрачные мысли о собственной участи ушли куда-то на второй план. Всё, что тревожило сейчас − крепкое мужское тело, к которому она была вынуждена прижиматься. Широкая грудь Ладимира казалась твёрдой и горячей, словно прибрежные валуны, раскалённые полуденным солнцем. Его сердце стучало громко, чётко и ровно, как метроном. Стальные руки уверенно сжимали поводья.

Спокойный, как гора во время бури.

Похоже, князь считал ситуацию вполне уместной и не придавал сложившимся обстоятельствам никакого значения. Вереск же сгорала со стыда. Она кусала губы, старалась дышать как можно тише и реже, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Происходящее смущало её донельзя. Подобная близость выглядела какой-то слишком интимной и неправильной. Да, князь спас её, но... Они слишком мало знакомы, чтобы прижиматься друг к другу так тесно!

 − Не бойтесь, − сказал вдруг Ладимир, и она вздрогнула от звука его голоса. − Ничего не бойтесь и не смотрите вниз. Осталось немного.

Он думает, я испугалась подъёма, − сообразила Вереск, и стало совсем уж неловко за собственные мысли.

А замок становился всё ближе. Огромный и монументальный, он давил своим величием, и Вереск ощутила себя ничтожной букашкой. Да и кто она, если не букашка, в сравнении с этими могучими стенами и высоченными башнями, что без малого пять сотен лет царапают небо зубцами?

Князя встречали. Толпа челяди у ворот разразилась приветственными криками. Мальчишка-конюшонок схватил жеребца под уздцы, и Ладимир ловко спешился. Его тут же окружили плотным кольцом.

 − Ура! – кричали мужчины.

 − Поздравляем! – верещали женщины. – Счастья вам, милорд!

Какие верные слуги, − размышляла Вереск, слезая с коня при помощи расторопного конюшонка. – Так искренне радуются возвращению хозяина…

Но очень скоро она поняла, что причиной бурных восторгов являлось не столько возвращение Ладимира в отчий дом, сколько… она, Вереск, собственной персоной.

 − Миледи! – пухлая румяная старушка в накрахмаленном белом чепце схватила её ладонь. – Вы прекрасны! Прекрасны! Наконец в Приюте Рассвета появится хозяйка!

 − Поздравляем! Давно пора милорду остепениться! – вторил долговязый лакей с длинными седыми усами. – Нарожайте уж ему мальчишек, да побольше! Целый выводок!

 − И девочек! – робко улыбнулась тощенькая отроковица со щедрой россыпью веснушек на остроскулом лице. – Таких же красивых, как вы! Поздравляю, миледи!

Что происходит? Кто все эти люди? Чего хотят?

Хозяйка? Выводок детишек?

Вереск словно в землю вросла, а поток поздравлений не прекращался.

За кого они её приняли? За…

О, милосердные боги! Они решили, я его невеста!

 − Я… − промямлила она, ища глазами Ладимира. – Я… Я не…

А во двор уже выкатили бочки с вином.

 − За молодых! – прогремел первый тост. – Ура княгине Мейдинской!

 − Ура княгине!

 − Долгих лет! – Кто-то осыпал её рисом, и Вереск вскипела.

 − Я. Не. Невеста!!! – прокричала она, да так громко, что все разом смолкли.