Последний Фалкон: Вероисповедание

Глава 4

Первый день весны был очень ясным. Наконец-то Солнце стало светить со всей возможной силой, и тёплые лучи нагревали поверхность Земли. Небо перестало быть таким пасмурным и серым и приобрело ярко-синий оттенок. Обычно, в России начало весны связывают с таянием снега, и, как следствие, обилием воды на улицах. Но в этот день всё было достаточно сухо. Кое-где даже появилась зелень, набухли почки.

Егор вышел пораньше, чтобы успеть к назначенному времени.

Соколовский уже подходил к стадиону его родной школы. Он представлял собой территорию, огороженную забором, в центре которой было два футбольных поля. Вокруг этих двух полей находились брусья для отжиманий, но чаще всего они использовались как места для сиденья, хоть там и мог поместиться всего один ряд людей. Чуть южней брусьев, подальше от полей, расположилась спортивная площадка для общей физической подготовки: турники, брусья и шведская стенка.

Егор увидел, что стадион был безлюден. Только одна фигура сидела на брусьях и наблюдала за соседними домами. Юля пришла раньше Егора. На ней была легкая стёганая куртка серого цвета, голубые джинсы и чёрные кеды. Егор быстро подошёл к ней, и она сразу перевела взгляд на него.

— Зачем ты так рано пришла? — спросил он, садясь рядом.

— Дома устала сидеть одной. Сестра рано утром ушла, и поэтому я решила выйти раньше. В квартире так тоскливо. — Она на секунду задумалась, но затем вспомнила, что она не одна. — Привет, кстати.

— Ах, да. Привет, — сухо ответил Егор.

— Я вчера забыла тебе сказать кое-что. В общем, когда ты провожал меня домой, оказалось, что моя сестра в этот момент была дома. Извини, может быть, мне стоило заранее позвонить ей и узнать, где она находится, и тогда ты бы не потратил своё время на меня.

— Ничего страшного. Она что-то говорила тебе потом?

— Ну, она видела нас обоих, и сказала, — Юля слегка улыбнулась, — что ты весьма милый мальчик.

— Это она просто издалека не разглядела.

— Разглядела. Она тебя ещё потом на фотографии нашего класса нашла.

Егор был удивлён тем, что кто-то захотел ещё раз взглянуть на него.

— Редко я её такой вижу, — продолжила Юля уже не таким радостным тоном. — Всё это из-за смерти родителей. Насте было хуже, чем мне в тот момент. Ведь она тогда находилась рядом с ними.

Да, такое не просто пережить. Тебе, наверно, тоже было нелегко потерять обоих родителей в таком юном возрасте. Очень тяжело жить дальше с таким грузом на сердце. — Егор сделал небольшую паузу. — Может быть, тебе станет легче, если ты расскажешь об этом поподробнее. Ты выскажешься, а я выслушаю тебя, и тебе станет проще на душе.

— Я не знаю, могу ли я говорить об этом.

— Для честности ты можешь спросить меня, о чём захочешь. И я обещаю, что никому ничего не скажу. Договорились?

Юля посмотрела в зелёные глаза Егора.

— Хорошо, — Юля глубоко вздохнула, — В тот день Настя с родителями ехали в город в соседней области. Это было два года назад, в начале марта. Снег тогда очень быстро растаял, но температура резко понизилась, и на дорогах образовалась гололедица. А ты же знаешь, что весной водители меняют зимние шины на летние. Только папа мой почему-то апреля ждал, — Юлин голос стал немного дрожать, — Они ехали спокойно по трассе, не превышая скорости. Но потом грузовик, который ехал во встречном потоке, не вписался в поворот и выскочил на встречку. Прямо на их машину. Всё случилось из-за гололедицы на дороге. Грузовик врезался в машину так сильно, что та отлетела в кювет и перевернулась на крышу. Родители погибли от удара, а Настя оказалась прижата по пояс машиной. Очевидцы тогда ещё говорили, что из машины потёк бензин, и в любой момент мог случиться взрыв, поэтому никто не пытался вытащить её, боялись взорваться вместе с ней. Тогда пришлось ждать пожарных, чтобы те устранили любую возможность возгорания. Помню, как мне позвонили тогда и сказали следующее: «Соболезнуем, но ваши родители погибли в автокатастрофе, а сестра находится под обломками, и мы никак не можем вытащить её, потому что есть вероятность взрыва». Тогда я просто молилась Богу, чтобы этого чёртова взрыва не произошло. Мне было страшно за Настю и больно за родителей. А потом случилось чудо, её вытащили и увезли в больницу. Я сразу же поехала к ней. Когда я приехала в больницу, мне сказали ужасные слова: «У вашей сестры паралич ног. Сейчас она лишена возможности ходить и, возможно, уже никогда не сможет». У меня самой тогда ноги отказали, от этих слов я просто не смогла стоять и упала на колени, рыдая. Когда я вошла в палату к Насте, то не сразу узнала её. Лицо было полно горечи. Глаза красные от непрекращающихся слёз. И вид, словно она не живая. Мы тогда вместе плакали несколько дней.

— Я соболезную, — сказал Егор, видя, что Юля стала говорить медленнее.

— Спасибо, — Юля протерла глаза, — Я продолжу. Тогда мы с Настей решили сменить адрес, но остаться в том же городе. Я настояла на этом, не помню почему. Наверно, эти места просто прижились у меня в душе. Родственников у нас не было, поэтому на похороны особо никто не пришёл. Нам было с Настей сложно. Всю ситуацию усугублял её паралич. Но я помню, как сильно нам тогда помогал Анатолий.